Последняя из Культа Змеи - Екатерина Владимировна Скибинских
— Если нас заметят вместе, то поползет новая волна слухов… — шепнул он мне на ухо полуинтимным тоном, глядя в глаза.
Здравое зерно в его рассуждениях было: следовало вести себя тихо, чтобы нас не заметили. Правда, для этого совсем не обязательно прижимать меня к стене и затыкать рот!
Его горячее дыхание щекотно шевелило мелкие волоски на шее, но меня это почему-то не раздражало. Никогда прежде, с тех пор как погибла бабуля, никто не был ко мне настолько близко и при этом не пытался меня убить. Я многое хотела высказать сейчас Лиаму, оттолкнуть его, врезать коленом, в конце концов. Но почему-то продолжала стоять, на безумно долгие секунды отдав ему власть над своим телом, ожидая, пока посторонние пройдут мимо.
Из меня словно все дыхание разом выбили, а от змейки по спине поползло странное тепло. Оно опоясывало, разрасталось, отдаваясь приятным томящим покалыванием.
Проходящие мимо студенты чуть притормозили у ниши. Ну же, проходите мимо.
— Я уже говорил, что для меня ты единственная и неповторимая? — вдруг выдал Лиам соблазнительным шепотом, но достаточно громко для того, чтобы его услышали из коридора! Твою мать!
Глава 17. Мира
Я затрепыхалась, собираясь ему высказать все, что думаю о нем, но его хватка стала совсем стальной. Теперь стало понятно, зачем он зажал мне рот и прижал к стене, интриган хренов! Никому нельзя верить, нельзя это забывать!
В довершение ко всему этот гад темный достаточно целомудренно коснулся губами моего виска, но характерный звук поцелуя явно достиг ушей тех, кому и предназначался!
— О, гляди-ка, уже помирились… — услышала я чей-то возглас, а затем смешки. — Там же не Олена, я прав? Опа, это ж эта, отстающая, как ее…
Студенты пошли дальше, на ходу обсуждая личную жизнь умницы Лиама и худшей двоечницы всего первого курса. Я же наконец-то дала волю эмоциям и сделала то, что надо было сделать сразу. Мое колено нашло свою цель.
— Сволочь! — выдохнула я, ощутив удовлетворение от гримасы боли, отразившейся на лице бездушника.
— Будто для тебя это новость, — выдавил он в своей манере. — Ты обиделась, что ли? Ну прости.
— Засунь себе извинения знаешь куда? — прошипела я, вне себя от злости. На ситуацию, на этого придурка, на студентов, бродящих где попало, на змейку, которая не защитила… Но больше всего на себя. Дура!
— Ну серьезно, не обижайся, — неубедительно попытался изобразить раскаяние он. — Не волнуйся, если у тебя будут проблемы, я сумею постоять за свою девушку.
А вот теперь это было самодовольство. Что, бездушник, думаешь, ты круче всех в этих стенах? Вся эта его самоуверенность разъярила меня еще больше, заставляя всколыхнуться самые темные стороны моей души.
Все шло абсолютно не по плану. Вернее, по плану, но чужому. Ненавижу быть фигурой в чужой игре!
— Я не твоя девушка, — процедила я сквозь зубы. — И не собираюсь ею быть. Тем более на публику.
— Да ладно тебе, — фыркнул он, пренебрежительно махнув рукой. Потянулся ко мне, собираясь то ли заправить выбившуюся прядь мне за ухо, то ли сделать другую какую гадость.
— Только попробуй, — процедила я, перейдя в боевую стойку и предупреждающе сложив пальцы в пассе, необходимом для боевого заклинания.
— У тебя же проблемы с плетениями, — прокомментировал Лиам, но благоразумно проверять, насколько это правда, не стал. Отступив на шаг, поднял раскрытые ладони и продолжил миролюбивым тоном: — Я же говорю, весь негатив беру на себя. От тебя всего-то потребуется игнорировать сплетни, но с тем, чтобы плюнуть на чужое мнение, у тебя и так проблем вроде нет.
17.2
Я натуральным образом зарычала, выплескивая раздражение. Реально тупой или прикидывается?
— Ты хоть представляешь, во что все это может вылиться?
В ответ на мою реакцию Лиам и сам стал злиться. Развел руки в стороны, поджал губы.
— Ну просвети меня, чего я мог не учесть? — Его ехидство можно было черпать ложкой.
— Людскую фантазию, — в тон ему продолжила я. — Коварная двоечница, чтобы не вылететь из академии, решила соблазнить неприступного отличника. Или еще лучше: коварный отличник решил, что двоечнице терять нечего, и потребовал от нее спать с ним в обмен на помощь с заданиями.
— Но это будут просто сплетни, зачем обращать на них внимание и думать о них? В этих стенах ходили слухи и похлеще, — презрительно скривился он.
— О боги! Ты вообще в курсе, что в академии есть комиссия по нравственности? — не сдержавшись, повысила я голос. — Да, тут не запрещены романы между студентами, но если ты, например, читал устав, то знаешь, что пунктом сорок три дробь пять запрещено развратное поведение. И если посмотреть статистику отчислений, то выгоняли за него в основном девушек, которых уличили в том, что они спят с парнями, а самих парней — только если их застукали пробравшимися тайком в женское общежитие за попыткой взять кого-нибудь силой. Двойные стандарты такие двойные.
— Вот только не надо тут. Все мы совершеннолетние, обучение длится шесть лет. Здесь не монастырь. Хочешь сказать, все блюдут чистоту все эти годы, дав обет воздержания? — скептически приподнял бровь он. — К тому же уже давно никого за это не выгоняют. За последние десять лет я не слышал ни одного такого случая.
— Да неважно, что происходит за закрытыми дверями, как ты не поймешь? Правило старое, внедрено в те годы, когда девушки до замужества должны были пройти обучение, и длилось оно тогда всего пару лет. Темные времена давно в прошлом, но правило все еще рабочее! Если выпячивать это все на публику, возникнет резонанс, на который руководство академии просто не сможет не отреагировать. Неважно, что именно видели сегодня эти двое, важно, какими подробностями обрастет история, пока ее будут пересказывать друг другу, и добавь к этому нашу стычку в библиотеке. До утра многие с пеной у рта будут доказывать, что лично видели, как мы тут с тобой… Р-р, даже думать об этом не хочу! Знаю, что ты сейчас скажешь: не выгонят, максимум влепят выговор в личную карту студента… Для тебя — ничего страшного! А у меня это будет уже третий. А три выговора — это как раз отчисление!
17.3
Выдав все это на одном
