Карен Чэнс - В объятиях тени

— Ромовый торт, — прокаркал крошечный повар на бегу. На нем была только верхняя половина костюма, да и та волочилась по полу, а из-под нее выглядывал длинный хвост ящерицы.

Существо напоминало большинство тварей, суетившихся на кухне, — у всех были крылья, когти и длинные хвосты, однако на этом сходство заканчивалось. Головы у них были самые разнообразные — от птичьих до змеиных, мохнатые и совсем голые. У одних были рога, у других — длинные обвислые уши, а самые высокие из коротышек едва доходили мне до груди. Глаза у них также были всевозможных цветов и форм, но при этом горели так, словно внутри кто-то установил мощные лампочки. Все это несколько нервировало, поскольку существа кого-то мне напоминали, только я никак не могла вспомнить, кого именно.

— Это горгульи, — сказал Приткин, когда мы вышли из кухни и оказались в небольшом коридоре.

Пройдя через резную деревянную дверь, которая только казалась старинной, потому что была подозрительно легкой, мы попали в другой коридор, гораздо длиннее и шире; на стенах было развешано средневековое оружие, а вдоль них стояли покрытые паутиной рыцарские доспехи. Коридор освещали тускло мерцающие светильники — также подделка под старину, разумеется. Дело в том, что на верхних этажах казино линии магической защиты были не слишком сильными, поэтому электричество здесь работало почти нормально, разве что иногда немного искрило. Настоящие светильники были категорически запрещены — в целях пожарной безопасности.

Я остановилась и взглянула на мага; тот тревожно оглядывался по сторонам, словно ожидая внезапного нападения из-за угла. А что, это было бы неплохо… в смысле, если бы жизнь перестала без конца подсовывать мне существ из сказок, мифов и ночных кошмаров. «Это не могут быть горгульи!» — заявила я в тот момент, когда из дверей кухни выползли два маленьких монстра и, пыхтя, покатили по коридору тележку. Пол в коридоре, также выкрашенный в цвет старого камня, был застелен вытертой ковровой дорожкой темно-бордового цвета, примерно два фута в ширину. Не могу сказать, что она украшала коридор, к тому же тележка постоянно цеплялась за ее складки.

— Горгульи, — продолжала я, хотя мои глаза говорили совсем иное, — это резные фигуры, ими в старину украшали водосточные трубы. Это всем известно.

— Не понимаю, как ты умудрилась жить в нашем мире и ничего про него не знать? — сказал Приткин. — Ты не могла не видеть разные чудеса. Ты же выросла среди вампиров!

К этому времени монстрики прошли коридор и остановились возле лифта. Один из них нажал на кнопку вызова кончиком острого хвоста. У маленькой твари была морда собаки и тело летучей мыши; его спутник был покрыт серой чешуей, а изо рта у него торчал двухфутовый язык, с которого стекали тягучие слюни.

— С одним нашим поваром в Филли произошла престранная история, — сказала я. — Он почти оглох от того, что постоянно гремел кастрюлями. Правда, это был человек. Так вот, — немного помолчав, продолжила я, — однажды Тони пригласил к нам очень важного гостя, чтобы угостить его фетучини, а нашему Альфредо послышалось «бекон», «салат» и «помидор»… Слушай, а разве они не должны сидеть на крыше какого-нибудь собора?

— Существа, что украшают крыши готических соборов, не горгульи, а химеры, — терпеливо объяснял мне маг, пока мы шли по коридору.

— Да брось ты! Я не о том. Как они сюда попали?

— Нелегально, — коротко бросил он. — В качестве дешевой рабочей силы.

Я с подозрением уставилась на него. Нет, если бы он шутил, я бы это сразу заметила.

— Нелегально? Откуда?

— Из Страны эльфов, — отрезал маг. Он говорил короткими рублеными фразами, когда сердился. То есть практически всегда. — В наш мир горгулий привозили в течение столетий. За последнее время их стало очень много, и все из-за светлых эльфов, которые пошли войной на темных, а ведь горгульи относятся именно к темным эльфам. Маги, наблюдающие за лесным народцем, жалуются, что не успевают уследить за нелегально прибывающими в наш мир горгульями.

— Они прилетают, чтобы работать прислугой?

В это время пришел лифт, и горгульи вкатили в него свою тележку, не обращая никакого внимания на людей.

— В древности их использовали для охраны храмов, потом — зданий, где собирались маги. Но со временем, когда началось бурное развитие магических сил защиты, надобность в горгульях отпала. В отличие от светлых эльфов они совсем не похожи на людей, поэтому их так легко отыскать и отправить обратно. — Волшебник нахмурился. — Вот им и приходится искать нелегальные лазейки.

— Зато здесь они, похоже, освоились, — сказала я, но Приткин меня уже не слушал.

Осторожно подобравшись к тому месту, где коридор делал поворот, он заглянул за угол с таким видом, словно там притаилась целая армия.

— Стой здесь, — приказал он. — Я пойду на разведку. Когда вернусь, ты, как обещала, ответишь на мои вопросы, иначе… в нашу следующую встречу тебе не поздоровится.

— Вот, значит, как. И что, хотелось бы знать, ты мне…

Я не договорила. Маг свернул за угол и растворился во тьме, словно персонаж видеоигры. Нет, у этого парня определенно не все дома, но я дала обещание, и я его сдержу. Раз уж у меня появился шанс раз и навсегда избавиться и от волшебника, и от круга, я его использую.

Решив, что в кухню возвращаться не стоит, я начала прохаживаться по коридору. Рыцарские доспехи, расставленные вдоль стен, перемежались омерзительными гобеленами с чересчур подробными изображениями батальных сцен, на которых циклоп пожирал людей. В каждой руке страшилище держало по солдату, а из его окровавленной пасти торчала человеческая нога. Я предпочла разглядывать рыцарские доспехи.

Это оказалось интереснее, чем я ожидала. Каждый рыцарь стоял на деревянной подставке, снабженной медной табличкой с надписью на латыни. Когда-то я изучала латынь — моя гувернантка считала, что она просто необходима любой благовоспитанной барышне, однако воспользовалась этим языком я всего один раз — когда мы с Лорой, моей подругой-привидением, развлекались, придумывая шуточные девизы для Тони. Лоре больше всего нравился такой: «Nunquam reliquiae redire: carpe omniem impremis» («Ничего не оставляй на потом: бери все сразу и сейчас»). А я придумана такой: «Mundus vult decipi» («Каждую минуту в мире рождается болван»), но в конце концов мы остановились на следующем: «Revelare pecunia!» («Покажите мне деньги!»), потому что он лучше других смотрелся на гербе. Латынь я немного подзабыла, однако кое-что еще помнила и вскоре выяснила, что надписи на подставках были шуточными, как и наши девизы.

«Prehende uxorem meam, sis!» («Заберите мою жену, пожалуйста!») — умоляла надпись на табличке, прикрепленной под первым рыцарем. Усмехнувшись, я пошла дальше, переводя на ходу. Самыми смешными были такие: «Certe, toto, sentio nos in kansate non iam adesse» («Знаешь, Тото, у меня такое чувство, что мы не в Канзасе»), «Elvem vivere» («Элвис жив») и «Estne volumem in amiculum, an solum tibi libet me videre?» («Это у тебя просто складка на одежде или ты рад меня видеть?»).