Искусство избегать своего альфу (ЛП) - Гласс Лола

— Черт, — сказал он, оглядывая машину, когда включил зажигание.

— Тут ужасно. Знаю. В пекарне плохо платят. — я закрыла свою дверь.

И не упомянула, что месяцем ранее потратила все свои деньги на покупку Сиенне гораздо более надежной машины. Она протестовала, но слезы в ее глазах и благодарность в голосе подтвердили мою уверенность в том, что ей это было необходимо.

В любом случае, мой банковский счет постепенно восстанавливался.

И моя машина работала. Она просто странно пахла и издавала странные звуки, пока работала.

— Все в порядке. Нужна хорошая чистка, вот и все. — он включил задний ход и поморщился от скрежета. — И, может быть, наладка.

— Я продам ее, как только у меня появятся деньги, чтобы купить что-то более надежное. Я не привязана к этой рухляди, — сказала я, снимая ботинки и ставя ноги в носках на приборную панель. Я застонала от внезапного облегчения.

— Ты много работаешь, — сказал Ронин, выезжая с парковки.

— Да. — я откинула голову на спинку сиденья, устремив взгляд в окно. — Что вдохновило тебя на то, чтобы отправить меня в отпуск?

— Лав.

Я моргнула.

Мое тело напряглось.

Он же не заявлял…

Святой ад.

Он явно говорил про любовь, не так ли?

Но мы едва знали друг друга! И я точно не была девушкой, которая…

— Твоя подруга Лав, — уточнил он, видимо, уловив мою внезапную перемену настроения. — Она сказала мне соблазнить тебя отпуском.

Я мысленно выдохнула.

Конечно, так и было.

— Это были не совсем ее слова, — уточнил он. — Часть про соблазнение — это я придумал.

Проклятье.

Если бы он попытался соблазнить меня, ему бы это точно удалось.

— Похоже, это работает, — наконец сказала я, не отрывая взгляда от леса, пока мы ехали.

— Не раздражайся. Ты отталкивала меня.

— Я избегала тебя, — поправила я. — Это Лав сказала мне, что есть искусство избегать оборотня. Я пытаюсь его постичь.

Он усмехнулся.

— Она очень хорошо избегала Мэдда.

— Знаю. — мой голос был печальным.

Но, несмотря на усталость, я все равно была взволнована.

Потому что уезжала из Вайлдвуда. В новое место.

— Постарайся не показывать свое счастье, Тор.

И хотя мои губы слегка искривились, я ответила:

— Я слишком устала, чтобы быть счастливой. Во сколько вылетает самолет?

— Это на моем телефоне. — Ронин достал его из подстаканника и протянул мне. Мой большой палец задержался на цифрах, не зная код и сомневаясь, стоит ли спрашивать.

Это было очень интимно, не так ли?

В конце концов, я не хотела давать ему свой пароль.

— Это одиннадцать-одиннадцать. Моя старшая сестра каждый день писала мне в 11:10, чтобы убедиться, что я не забыл загадать желание. Иногда сообщения приходили в полдень, иногда поздно вечером, но единственными днями, которые она пропускала, были дни, когда рождались ее щенки. И в те дни я ждал их в больнице.

Я закусила губу и набрала код.

Хотя мне до смерти хотелось узнать побольше информации, но следовало проявить выдержку.

Никакого интереса.

Никаких вопросов.

Никаких…

— Почему она перестала? — слова вырвались сами собой.

Когда меня что-то интересовало, я не могла себя контролировать.

— Она погибла на войне.

Я посмотрела в его сторону, и выражение его лица показалось мне… горько-сладким.

— Она прожила долгую, счастливую жизнь, но сражалась вместе со своей парой и сыновьями. Так поступили почти все женщины-волчицы. Никто из них не хотел слушать доводы разума. Один из трех ее сыновей выжил. Вандер. Он мой бета и самый близкий друг, — признался Ронин.

— Прости, — сказала я, снова прикусив губу.

Мне определенно не следовало спрашивать. Теперь он выглядел… как человек.

Тот, кто испытывает эмоции.

И от этого мне стало еще труднее держаться от него на расстоянии.

— Это не твоя вина. — его рука слегка коснулась моего колена, прежде чем он вернул ее на руль. — Билеты должны быть в приложении авиакомпании.

Ронин хотел сменить тему.

Слава небесам.

Я нашла приложение и просмотрела информацию. Мы выехали довольно рано… и, глядя на билеты, я еще больше разволновалась.

— Лав упоминала что-то о твоей крови, — добавил Ронин. — Мне нужно узнать больше, чтобы понимать, кого и чего остерегаться, пока мы находимся за пределами Вайлдвуда.

Верно.

Это было логично, даже если мне это не нравилось.

— Я воздействую на вампиров немного иначе, чем Лав и Сиенна. Более сильно, думаю. Никто не знает, почему. Мой запах притягивает их гораздо сильнее, и моя кровь тоже вкуснее.

— Проклятье.

— Да. — я на мгновение закрыла глаза и позволила своему лицу расслабиться.

— Они стали хуже к тебе относиться из-за этого?

— Конечно, да. — слова вырвались сами собой.

Я слишком устала и чувствовала себя слишком комфортно, чтобы хранить от него секреты, хотя логически понимала, что мне это необходимо.

Он молчал, но, когда я посмотрела на него, его пальцы крепко сжимали руль.

Этого небольшого проявления его гнева было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к дальнейшим словам.

— Я скрывала от Лав и Сиенны столько, сколько могла. Им не нужно было знать, а я не хотела говорить об этом. Я просто хотела сбежать. Просто хотела… — я запнулась, не зная, как закончить фразу так, чтобы не обидеть Ронина.

И как бы мне ни хотелось не иметь пару, я все равно не собиралась причинять ему боль. Я не хотела не его. А обязательств. Постоянства. Ловушки.

— Свободы, — тихо сказал он, закончив мою мысль за меня.

Я глубоко вздохнула.

— Да.

— Это не то, что ты хочешь услышать, но в качестве моей пары ты можешь быть гораздо свободнее, чем без меня, — сказал он.

Я наморщила лоб, хотя мой взгляд вернулся к лесу, через который мы ехали.

— С чего ты это взял?

— Тебя, скрепленную узами пары, вампиры не смогли бы забрать ради крови, не забрав меня, чтобы кормить тебя. Никто не создает и не похищает кровавого волка, чтобы выпить из него один раз. Ты — легкий, стабильный источник пищи, который не стареет и к тому же прекрасен на вкус. Пополняемая тарелка стейков.

— Спасибо, — пробурчала я, не желая признавать, что понимаю его точку зрения.

— Я серьезно, Тор. Ты — стейк, и вампиры тебя хотят. Но, если мы скрепим наши узы, они не смогут тебя заполучить. Не забрав и меня. А если они заберут меня, волки обрушат на них адский дождь. Сотни других сверхъестественных существ пойдут с нами, поддерживаемые правительством. Никто не будет настолько глуп, чтобы причинить тебе вред, если ты будешь моей. — прошло несколько секунд, прежде чем он поправил: — Когда ты станешь моей.

Мое сердцебиение немного участилось от его слов.

«Если мы скрепим наши узы, они не смогут тебя заполучить».

«Не забрав и меня».

«Никто не будет настолько глуп, чтобы причинить тебе вред, если ты будешь моей».

Он добавил:

— И для протокола: у нас больше денег, чем мы можем потратить за дюжину бессмертных жизней. Мы заменим твою машину, когда вернемся, если ты этого хочешь, или починим ее. Мы можем ехать, куда захотим, и делать все, что захотим. Если это не свобода, то что?

У меня не нашлось ответа на этот вопрос.

По крайней мере, я не могла заставить себя в это поверить.

Потому что он был прав.

Связь с ним гарантировала деньги.

Безопасность.

Защиту.

Приятельские отношения.

Отдых.

«И если это не свобода, то что?»

Эти мысли крутились у меня в голове всю дорогу до аэропорта, пока мы проходили через охрану и шли к выходу на посадку.

Они не прекращались до тех пор, пока я не заснула, прижавшись головой к плечу Ронина и обняв его за талию.

И, черт побери, я мечтала о жизни с ним.

Жизни, полной свободы и веселья.

Если я хочу держаться от него на расстоянии, мне придется изрядно потрудиться.

И, возможно, лгать самой себе.

Да.