Истинная для воеводы орков - Рада Миртова

телу. Оглаживает грудь, живот… скользит ниже…

Из моей груди вырывается стон, когда Митрибор касается меня там. Дрожу от нетерпения и ярких ощущений.

Сквозь пелену удовольствия до меня доносится низкий голос моего орка:

— Нужно ещё пообещать, что будешь мне верной женой, Фейсель.

— Хорошо… — выдыхаю я.

— Не так! Скажи полностью! — требует Митрибор, нежно скользя пальцами по моим складочкам между бёдер.

— Ох… Я буду…

— Скажи, что ты моя! — рычит воевода.

— Твоя…

— Только моя!

Митрибор наклоняется к моему телу и захватывает губами горошинку на вершине груди.

— Только… ох!.. только твоя, Митрибор!

— Навсегда!

— Навсегда… — не задумываясь, повторяю я.

Темноту палатки наполняет довольный рык воеводы.

Он вдруг резко отстраняется, поднимает меня в воздух, а затем я оказываюсь лежащей на мягкой, тёплой шкуре.

— Чуть не забыл про неё, — усмехается мой орк.

Могучие руки воеводы скользят по смазанной маслом коже моих ног. Давят, заставляя согнуть колени, а затем разводят мои ноги в стороны.

— Я обещаю, что будут заботиться о тебе, моя истинная, — шепчет Митрибор. — А ты пообещай, что родишь мне дочерей и сыновей.

— Обещаю…

Митрибор снова наклоняется. А мне так не терпится ощутить на себе его ласку, что я выгибаюсь, бесстыдно подставляя под его губы грудь.

Но на этот раз его цель ниже.

Воевода нежно целует мой живот. Сначала над пупком, затем ниже, а потом…

— О-о-о… — я пытаюсь свести колени, страшно смутившись того, где оказались губы Митрибора.

— Не только тебе дразниться, — усмехается воевода и уверенно разводит мои колени обратно в стороны. — Сейчас я буду читать обет на древнем языке, а ты должна повторять. Только слово в слово, Фейсель! Будь внимательной…

19

Митрибор произносит первую фразу, и я послушно повторяю её за ним.

Я учила древний язык по папиным книгам и вполне понимаю, что говорю. Соглашаюсь разделить с Митрибором общую судьбу и прошу духов освятить наш союз своей силой.

Не успеваю я закончить, как губы Митрибора оказываются у меня между бёдер.

Он решил пощекотать меня там? Ох... это точно не щекотно…

Горячая волна удовольствия растёт очень быстро. Весь мир сужается до языка Митрибора уверенно скользящего по моей плоти…

— Фейсель, повторяй! — сквозь шум в ушах доносится до меня голос воеводы.

Он произнёс следующую часть обряда, но я была где-то не здесь…

— Клянусь быть с тобой одним целым столько, сколько отпустят нам духи на этой земле, — на древнем языке произносит Митрибор.

И тут орочий язык снова уносит меня из реальности.

Кое-как заплетающимся языком у меня выходит произнести нужные слова.

Так я и повторяю за Митрибором фразу за фразой.

Честно говоря, уже мало что соображаю. Вот-вот взорвусь удовольствием в руках Митрибора.

Чтобы заставить меня произнести последние слова, Митрибору приходится повторить раза четыре.

А затем меня накрывает волной. Копившееся всё это время напряжение собирается в тугой узел, а потом вмиг растекается сладким удовольствием по всему телу. Самый его пик сосредоточен между бёдер, где всё ещё движется язык воеводы.

Меня бесконтрольно трясёт и, даже не обладая особыми способностями, я чувствую, как воздух вокруг искрится от нашей магии. Она ведь повсюду. Во всём живом… И произнесённые нами клятвы навсегда скрепили наши жизни.

— Умница, Фейсель, хорошая жена, — рычит Митрибор, накрывая меня своим телом. — За такую и козу не жалко.

В моё лоно упирается огромный член орка, и я невольно напрягаюсь. Напоминаю себе, что он там точно поместится, и стараюсь расслабиться.

— Две козы, — хрипло уточняю я. — Ты слышал, что люди говорили.

Тихий смех воеводы отдаётся приятными мурашками по коже.

— Хорошо, Фейсель, две козы, — хрипло шепчет Митрибор и толкается бёдрами.

Мне всё ещё немного неприятно. Не как вчера. Той боли больше нет. Но к размерам моего орка явно нужно ещё привыкнуть.

Я чувствую, как растянулось моё лоно. Как оно заполнено членом… мужа.

Он замирает на несколько мгновений, давая мне возможность расслабить мышцы, а затем я ощущаю медленные и осторожные толчки внутри.

Эти движения мне приятны. Они как ласковые волны прибоя в спокойный день. В них можно нежиться…

Чувство жжения от непривычного растяжения уходит на второй план, а затем и вовсе исчезает. А жаркие волны становятся сильнее. Они прокатываются по телу с каждым ударом бёдер Митрибора. С каждым толчком его члена внутри.

— Мо-о-оя Фейсель… — рычит воевода.

И мир снова сужается до этих ощущений.

Движения Митрибора становятся резче и быстрее, а я забываю, что это может быть хоть сколько-нибудь болезненно.

Дрожу от нарастающего удовольствия. Вскидываю бёдра навстречу движениям мужа.

Он этого не чувствует, наверно. Слишком не равны наши силы. Зато я в полном восторге от того, как убыстряются его движения.

— Чувствуешь? — Митрибор сжимает пальцами кожу на моём плече.

— Да… горит… — задыхаясь, отвечаю я.

Там, где метка, кожу будто огнём жжёт. И это тоже почему-то приятно.

А когда к тому месту прикасается Митрибор, то это будто подстёгивает все ощущения в теле. Я снова почти на грани…

Повинуясь порыву, дотягиваюсь до плеча воеводы и нежно очерчиваю пальчиками русунок метки.

И тут же в раздавшемся рыке Митрибора я отчётливо слышу стон!

Сердце заходится от восторга. Мне нравится дарить ему удовольствие. Очень…

Митрибор терпит ещё несколько мгновений, а потом перехватывает мои руки и прижимает их к шкуре над моей головой.

Толчки воеводы становятся резкими. Они растягивают меня до предела. Стирают все мысли и снова неумолимо влекут к краю.

— Моя Фейсель… — рычит Митрибор, снова обхватывая огромными ладонями моё лицо. Утыкаясь лбом в мой лоб. — Моя…

Ещё несколько сильных ударов бёдрами, и мы вместе взрываемся удовольствием. Судорожно дышим, вжавшись в друг друга. Наши стоны сливаются. Моё лоно сжимает подрагивающий член мужа. А внутри разливается приятное тепло.

— Вообще-то, по обычаям сначала должны были быть ленты… — говорит Митрибор спустя несколько минут, когда мы оба смогли немного отдышаться.

Его низкий голос приобретает урчащие интонации, напоминая мурлыкание кошки.

Я с наслаждением потягиваюсь на мягкой шкуре и зеваю.

И прошлой-то ночью не особо поспала. И сейчас не дают.

— А завтра можно? — сонно спрашиваю я.

Митрибор мягко усмехается.

— Нельзя, Фейсель. Не гневи духов. Если бы я вчера сделал всё как положено, то не пришлось бы искать тебя потом…

Из кармана снятых кожаных штанов Митрибор достаёт аккуратно свёрнутую красную ленту.

— Я вплету тебе её в волосы, а когда у нас родится первенец, её нужно будет.

Мои глаза слипаются, и я ничего не могу с этим поделать.

— А я тоже буду вплетать тебе ленту в волосы? — борясь с