Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

внутри. — Если бы ты знала, о чем я сейчас думаю… Как ты сводишь меня с ума…”

И тут я увидел, как конфетка дрожащими губами целует мою перчатку…

Внутри — взрыв.

Я не мог поверить, что такое возможно. Я задохнулся ее поцелуем, хоть он и не коснулся моей кожи. “Возьми ее… Возьми…”, — слышал я внутри рев.

Истинная.

Я ее встретил.

Сегодня.

Я и так допустил ошибку. Я потратил слишком много времени. Оставил в живых свидетеля. Она могла все рассказать.

Надо было вернуться во дворец, но я не мог. Я наблюдал за ней из тьмы, ни на мгновенье не теряя ее из виду.

Я ждал. Ждал удобного момента, и вот он подвернулся. Она поднималась по лестнице. Одна. Ее дрожащая рука скользила по перилам.

Она поднималась ко мне.

Я ждал ее.

Хрупкая, пахнущая клубникой. Словно трофей, который так жаждало мое тело.

Помню испуг ее в глазах, как она скинула туфли, как бросилась вниз, к двери, как она ее распахнула.

Я подобрал туфельку, которая осталась стоять на лестнице. Маленькая, расшитая драгоценностями атласная туфелька лежала у меня в руке, а я сунул ее в карман. Не знаю для чего. Наверное, я действительно сошел с ума.

Я схватил ее, прижал к себе в ту секунду, когда снежный ветер ударил нам в лицо. Я слышал шелест крошечных льдинок, ударяющихся о маску, слышал свое жадное дыхание и стон дракона: “Не отдам… Никому не отдам…!”.

Мое тело простонало от наслаждения. Я зажал ее рот не от жестокости, а от страха, что она закричит, и я проснусь.

Потому что это — не сон. Она настоящая…

И вот она лежит на моей кровати.

“Да, здесь ей и место, — шептал зверь внутри. — Здесь…”

Ее волосы рассыпались по моей подушке. Я склонился к ним и снова вдохнул сладкий запах клубники. Он везде. Даже на моих руках. Я поднес перчатки к маске и вдохнул ее запах, чувствуя, как он одурманивает меня.

Я перестал думать, перестал существовать. Мне вдруг показалось, что нет ничего прекрасней, чем просто вдыхать запах ее волос.

Конфетка простонала во сне. И я провел рукой по своим штанам, словно пытаясь успокоить себя. Но я не мог. Не мог успокоиться.

Глава 27. Принц

Принц

Дракон внутри услышал этот стон, а потом резко дернулся вперед, словно желая вырваться из меня и устремиться к ней.

Я поймал себя на мысли о том, сколько женщин у меня было. Я даже счет потерял. Но никогда еще я не чувствовал, чтобы дракон раздирал мне грудь изнутри: «Моя! Дай ее мне! Немедленно! Сейчас же! Иначе я сожгу весь мир! Ради нее!».

«Ты что делаешь?!» — я чувствовал, как зверь рвется наружу, а я едва удерживаю его в себе.

«Прекрати!» — рычал я, а мои руки тяжело опустились на спинку кровати.

Она пока без сознания. Ее грудь вздымается в корсете, у меня по телу пробегает волна жара от каждого ее вдоха, от каждого движения ее груди.

«Моя девочка… Я схожу с ума… Я бы тебя съел!» — задыхался дракон внутри меня.

Дубовая спинка кровати хрустнула под моими руками. Мне казалось, что сейчас все мышцы лопнут от напряжения.

Из моей груди вырвался сдавленный стон.

Но я держался. Если я возьму ее сейчас, то эта женщина однажды меня погубит. Я повторю судьбу отца.

Словно издеваясь надо мной, она раскинула ножки. Платье скользнуло по ее коленям и бедрам, обнажая ее белые чулочки…

Я мучительно простонал, а моя рука легла на ее колено. В тот момент, когда я провел рукой по ее ноге, я едва не застонал от наслаждения.

— Нет! — прорычал я, отдергивая руку. Я отвернулся, чтобы не видеть ее соблазнительной позы, чтобы не видеть, как корсет передавливает ее грудь.

Я хотел положить руки на ее колени, накрыть поцелуем ее губы и войти в нее.

Почувствовать, как мой член входит в ее горячее сочное лоно, как ее тело начинает дрожать от каждого моего толчка. Я хотел слышать ее голос, умоляющий не останавливаться, вдыхать ее стоны наслаждения, держать в руках ее горячее тело и трахать ее, пока она не кончит столько раз, сколько выдержит ее сердце. Чтобы она почувствовала меня… До дрожи во всем теле, до стона пересохших губ, жадно глотающих воздух.

О, боги, я хочу войти в нее так глубоко, чтобы прочувствовать ее всю, полностью. Чтобы она навсегда стала моей. Оставить метку, поставить клеймо «Моя». В ее теле, в ее душе, на ее губах.

Что только я один могу чувствовать, как она кончает на моем члене и стонет мое имя. Только мое…

Хрясь.

Я немного не рассчитал силу, и под руками хрустнула спинка кровати. Деревянный вензель остался в моей руке. Я швырнул его в камин, отворачиваясь к огню.

«Она — видящая. Она мне нужна», — твердил я, стараясь не думать о том, как подрагивает ее животик, когда я резкими грубыми толчками утоляю ненасытный голод плоти, а сам мысленно шепчу, гладя ее волосы и покрывая поцелуями ее губы и шею: «Потерпи, конфетка, потерпи… Дай зверю насытиться… Дай ему успокоиться… Дай ему осознать, что ты — его… Дай ему утолить этот дикий голод… А потом… потом я буду нежен… Обещаю… Я утоплю тебя в нежности… Но не сейчас…. Не сейчас, когда мой член напряжен так, что единственный способ его успокоить — это заставить твое сладкое текущее соками лоно обхватить ее. Я чувствую, как сладко моей девочке… Тебе ведь сладко? О, если бы ты знала, как же ты прекрасна… Ты для меня всё… Разве ты не понимаешь? Я всё что угодно для тебя сделаю… Всё… Хочешь, я сожгу этот мир дотла… А потом трахну тебя прямо на пепелище!».

Я почувствовал, как я невольно подался вперед.

Нет! Это как раз то, о чем говорил отец. Я не хочу растворяться в этой женщине. Она мне и даром не нужна. Я не хочу быть на побегушках у кого-либо. Не хочу быть верным рыцарем.

Но все было не так просто.

Желание было таким сильным, что я не заметил, как сел на кровать, видя, как вздымается ее грудь. Моя рука скользнула по ее корсету, а потом дотронулась до ее кожи.

Глава 28. Принц

Принц