Принцесса-целительница и ее генерал - Нинель Мягкова

нельзя гасить. В идеале ей положено прогореть к рассвету.

Я в такую ерунду не верю, но Чжиэр, прискакавшая рано, чтобы помочь мне собираться, восхитилась:

— Еще не потухла! Надо же, вас ждет долгая жизнь, принцесса!

— Что-то я сомневаюсь, — мрачно буркнула в ответ, с облегчением избавляясь от сорочки.

Тоже часть ритуала, тонкая, невесомая, она была покрыта сплошь вышивкой в виде текущей воды и лотосов.

И гладкие с виду стежки вызывали самую настоящую чесотку.

Если бы ее не готовили мои служанки под моим же бдительным контролем, я бы заподозрила происки родственниц. Но нет — всего лишь проблемная, слишком нежная кожа.

Не могу пожаловаться на тело, что мне досталось.

Чем-чем, а красотой все герои дорамы обделены не были. Даже самые гадкие злодеи могли похвастаться белоснежными улыбками, чистой гладкой кожей и густыми длинными волосами.

Принцесса Юлиань не исключение.

Пока меня собирали перед мутноватым бронзовым зеркалом, я пытливо вглядывалась в отливающее желтизной отражение.

Что ждет меня в замужестве?

И есть ли способ выбраться из этого сериала? Возможно, если довести сюжет до логического завершения — то есть восшествия на трон главного героя и его торжественной коронации, я проснусь в своей постели? Или в больнице, учитывая, как долго я здесь нахожусь.

Это если меня нашли вовремя. Живу-то я одна…

— Не печальтесь, принцесса. Генерал — достойный человек, он не станет вас обижать, — попыталась меня приободрить Чжиэр, заметив тоску в глазах невесты.

— Я не сомневаюсь, что он будет бережно ко мне относиться. Но обидеть можно по-разному, — вздохнула я, вспомнив наложницу Линьжи из рода Ванг.

Тихая, покорная, незаметная.

Тьенхэ ее не любил, но уважал за образованность и хозяйственность. В отличие от девы Вейэр она не устраивала скандалов на пустом месте, не требовала драгоценностей и роскоши. В ее покоях генерал отдыхал от излишне яркой супруги.

Именно эта незаметность помогла Линьжи внимательно наблюдать за происходящим в поместье, докладывать своему отцу, а через него — старшей наложнице Ванг. Отчасти благодаря ее вмешательству бунт сорвется иимператора удастся спасти.

На этот раз.

В какой-то степени это даже положительный персонаж. Только я не готова делить своего мужчину даже с самой замечательной и благородной соперницей.

А значит, вариантов два.

Либо развод, либо нужно каким-то образом предотвратить второй брак генерала. Учитывая, насколько сильно вильнула история, не факт, что нам подсунут именно Линьжи. Кто знает, кого выберет император, чтобы уравновесить меня…

Траур в честь бракосочетания был отменен, потому мой свадебный наряд выглядел роскошно и дорого, как подобает. Золотые шпильки тянули сложную прическу вниз. Будто этого мало, сверху еще водрузили обильно украшенный гребень — «корону феникса». Длинные подвески касались плеч и щекотали шею при каждом движении, нежно позванивая друг о друга.

Сверху легла полупрозрачная алая ткань. Вышитые фениксы, сплетенные в полете, резвились среди лотосов и цветов персика. Юлиань самолично вышила эту красоту еще до моего в нее попадания. Я, наверное, не сумела бы — мое общение с иглой заканчивалось глубокими ранами.

Чунь воровато приподняла покрывало и сунула мне в рот еще один пирожок с финиками. Я признательно промычала благодарность.

По-человечески мне удастся поесть только в доме мужа. До тех пор нужно терпеть и желательно не урчать животом.

Паланкин подали прямо к моим покоям. Положено встречать у порога дома, но до выхода из дворца далеко. Обувь запылится, и увеличивается риск споткнуться по дороге. Нехорошая примета. Так что Чунь и Чжиэр аккуратно погрузили меня, придерживая под локти, в занавешенный короб, устроили поудобнее и встали по сторонам.

Мое приданое уже отправили на рассвете, сундуки дожидаются меня в поместье генерала. Беспокоиться больше не о чем.

Прощай, дворец.

Здравствуй, новая жизнь.

Глава 9

Генерал Рейн расстарался вовсю.

Дарованное императором поместье отремонтировали и украсили по высшему разряду. Когда только успел? Недвижимость прилагалась к титулу, то есть въехал он лишь после оглашения указа.

Неделя всего прошла.

Видно мне было плохо. Все закрывала вуаль. Но благодаря помощи служанок я благополучно выбралась из паланкина, переступила через жаровню — «очищение от былого» — и по красной ковровой дорожке двинулась к основному зданию.

Бархатистую, вышитую ткань презентовал отец в знак благосклонности. По ней прошла моя матушка, входя во дворец.

На пороге меня ждал жених.

Тьенхэ выглядел ошеломительно мужественно даже в ярко-красном халате. Собранные в тугой пучок волосы украшала лаконичная золотая заколка, широкий пояс сиял золотом и камнями.

Сильно подозреваю, что и облачение ему выдалимператор, дабы не позорить меня. У самого генерала на такую роскошь не хватило бы денег.

Служанки помогли мне преодолеть еще один порог, и мы с Тьенхэ оказались лицом к лицу. Он старался поймать мой взгляд, но обманчиво-тонкий полог скрывал мои черты. Мне было видно получше, чем я и пользовалась, украдкой подглядывая за генералом.

Вселенского счастья он не излучал.

Скорее, выглядел как человек, исполняющий долг.

Чинно протянул мне хвост ленты, связанной в пышный узел посередине. Другой взял сам, и мы неспешно, отмеряя каждый шаг, прошествовали к украшенному свечами и фруктами столу, где нас ждал евнух. Он будет вести церемонию от лица императора. Сам папенька не снизошел— не по статусу ему разъезжать по городу.

Справедливости ради, Вейэр тоже уехала в дом к будущему мужу без лишних проводов. И даже евнуха-тамаду ей не выдали, ограничившись приданым.

Вдоль стен, приветствуя нас и свидетельствуя таинство, выстроились ближайшие соратники Тьенхэ и несколько генералов-простолюдинов.

Знать церемонию своим вниманием не почтила, что уже о многом говорит. Пропустить бракосочетание старшей принцессы — своего рода демарш. Особенно учитывая, что уж моей-то семье приглашение точно высылали.

Но ни дядя, ни прочие родственники не явились. Значит, помощи с их стороны можно не ждать. Раз я теперь жена выбившегося с низов вана, толку от меня не будет, позор один. Сделаем вид, что меня не существует.

Логику я разумом понимала, но все равно было обидно до слез. За Юлиань, к которой всю жизнь относились как к вещи, и за себя, которой все это разгребать придется.

— Поклон Небу и Земле! — зычно провозгласил евнух, хотя тишина стояла мертвая.

Военные — народ дисциплинированный, это не придворные, что шушукались бы и обсуждали, насколько богат мой наряд и сколько за мной дали приданого.

Им сказали стоять молча — они и стоят.

Мы склонились перед ломящимся от снеди и золота столом, символизировавшим благополучие и процветание.

Тьенхэ почти сложился пополам, я же лишь слегка повела плечами и нагнула голову.

Надо б ему напомнить, что