Александра Турлякова - Мирон сын Мирона

Он довольно грубовато положил на её колено тяжёлую ладонь, сжал пальцами, и в глазах Аэллы дрогнуло беспокойство, тревога, но она не попыталась даже помешать ему. Рука пошла вверх по бедру, замерла, вызывая у девушки выдох, она даже инстинктивно, по-женски, сомкнула бёдра.

Шепнула вдруг, не сводя глаз:

— Что ты делаешь, Идвар?

Но он уже навалился сверху, стискивая запястья рук её слева и справа от головы, протолкнул между ног острое колено. Она недоумённо глядела ему в глаза. Идвар, не дав опомниться, стал требовательно сухо целовать горячие губы, впиваясь пальцами в тонкую кожу запястий. Аэлла замотала головой, жмурясь от боли его поцелуев, чувствовала, как от сопротивления всем телом бархатная накидка поднимается вверх, цепляясь за одежду, тащит за собой и рубашку, открывая ноги.

Она зашептала возмущённо:

— Ты с ума сошёл! Идвар, мне больно… Я не хочу так… Не хочу!

Он замер, поглядел в её огромные серые глаза, наполненные страхом, спросил:

— Ты делаешь это, чтобы я не убил тебя по приказу отца?

Она нахмурилась, не понимая вопроса:

— Делаю — что?

— Ты стала моей любовницей, чтобы я не убил тебя, если отец прикажет?

Секунду она молчала, пока вопрос его доходил до сознания, потом громко ответила через зубы:

— Нет!

— Нет? — переспросил Мирон озадаченно. — Как, нет? А зачем, тогда? — он разжал пальцы, отпуская её запястья, отстранился на локте. И Аэлла постаралась выбраться из-под него, но это ей не удалось, приподнялась на обоих локтях.

— Потому что — дура, влюбилась, как маленькая, а теперь терплю… — "Влюбилась… влюбилась… влюбилась…"- стучало в его голове с каждым ударом сердца, он смотрел на неё во все глаза. — Я никого никогда не любила, у меня и мальчиков-то знакомых не было, отец следил… А тебя увидела… чужого… не такого, как все… Влюбилась… У вас там, конечно, всё по-другому… И нравы не те… Но ты не думай, что у нас все девушки такие, как я, доступные дуры… Нет, это я одна такая… Влюбилась в убийцу отца, и сама себе боюсь признаться… Меня все осудят, и наши, и ваши… И отец твой будет прав… Боже, о чём я говорю? — она рухнула на спину между своих локтей, отвернулась, пряча ставшие влажными глаза.

Идвар бросился целовать её, собирал эти слёзы губами, ликуя, ликуя в душе. Она любит, она его любит! Любит! Сердце готово было вырваться из груди, стучало в ушах, в каждом пальце с пульсом.

— Это я, я виноват… Прости меня… Подумал вдруг, что ты не любишь меня, что ты специально… Как я мог?.. Прости меня… Какой я дурак, как мог?.. Прости, прости… Милая… Любимая… Прости меня…

Чтобы загладить свою вину, чтобы выпросить прощение, был необычайно нежным и мягким с ней. Помог ей освободиться от одежды, разделся сам, чтобы чувствовать всё её тело, ласкал, ласкал её всю. Был неторопливым, аккуратным во всём, слушал её тело, угадывал её ощущения, думая в первую очередь только о ней. И добился того, чего хотел: она откинулась, запрокидывая голову, закрыла глаза, стискивая зубы, чтобы не закричать, и Идвар чувствовал, чувствовал каждое её движение, и сорвался сам, уже не думая ни о чём. Её взрыв не дал сдержаться ему, и он опять будет ругать себя потом…

Идвар лежал, уткнувшись лицом в её шею, долго не мог восстановить дыхание, бьющееся в груди сердце успокоить. Приподнялся на локте, перевёл глаза на лицо Аэллы. Она глядела в потолок огромными широкооткрытыми глазами. Идвар толкнулся в её подбородок носом и шёпотом спросил:

— В первый раз?..

— М-м-м… — она согласно кивнула, переводя на него взгляд. — Я и не знала… — он усмехнулся в ответ, аккуратно лёг рядом, на бок, обнял через грудь. Аэлла шепнула:- Холодно…

Идвар натянул одеяло, теснее приблизился к ней, переплетая ноги, стараясь согреть. Аэлла принимала эту заботу, как должное. Улыбнулась:

— Я люблю тебя…

Он так долго ждал этого признания, так ждал, что сейчас не смог удержать улыбки, наслаждался покоем и тишиной, мягкостью женского тела рядом. Они так и заснули вместе, а утром Идвар проснулся один — Аэлла ушла так же тихо, как и пришла.

* * * * *

В течение нескольких дней они не виделись. Как узнал Идвар у служанки, госпожа снова приболела, держится температура и головная боль, а вдобавок ещё и кашель появился. Всё-таки она застыла в ту, последнюю ночь. Все эти пять дней Идвар жил воспоминаниями, и каждую ночь приходил в комнату их встреч, всё ждал, всё хотел увидеть её. И мысли его мало в это время были заняты чем-то другим, кроме той, что стала для него самой близкой.

Когда к обеду его вызвали из кабинета к общему собранию офицеров, он даже и не осознал полностью всей серьёзности. И лишь вслушиваясь в донесение дальней разведки, он понял вдруг, почему у всех баронов такие взволнованные лица. В двух днях пути от Райрона в восточном направлении обнаружена большая армия, судя по всему, армия молодого князя.

— Каков качественный состав армии? — спросил Мирон после минутного размышления, сразу же включаясь в проблему.

— Ополчение, господин Мирон, но усиленное крупными частями конных рыцарей, есть лучники… — это герцог Вальден, седой, с яркими выразительными глазами. Хороший офицер, в поход на Райрон он привёл большой отряд своих вассалов, давал ценные советы по ходу боёв. Но Идвар подозревал, что отец специально держит его так близко, и через него прекрасно знает обо всех действиях главнокомандующего. Он и княжну оставлять в живых не хотел, очень был против решения Мирона, и, скорее всего, уже доложил об этом королю в Мирополь. А, значит, тот примет решение относительно её… И Мирон догадывался, какое…

— Карту покажите, — приказал коротко, и один из баронов развернул пергаментный свиток на поверхности стола, придавил два уголка пальцами, два других придавил герцог Вальден. Идвар рассматривал её долго, хотя за всё время пребывания в Райроне он буквально выучил её наизусть.

— Они примерно вот тут… — герцог указал ладонью на холмы в излучине реки. — Место выбрано удобно, как бы мы ни подошли, они увидят нас заранее…

Мирон кивнул головой, соглашаясь с замечанием герцога. Надо вынудить их спуститься, принять бой, тем более что внизу хорошая равнина, зажатая с двух сторон рекой и холмом. Здесь можно развернуть конницу, а на вершине холма удачно поставить лучников.

— Соберите два отряда кавалерии из молодых рыцарей, зарекомендовавших себя в предыдущих боях, — перевёл глаза с карты на лицо герцога, — таких, чтоб незадиристые, поспокойнее. Пусть подойдут вот сюда, — положил ладонь на равнину, — на выстрел, на полёт стрелы… В бой пусть не лезут, главное — проверить их подготовку и возможность боя. Как они там сидят, ждут нас или у них какие-то свои планы?.. В бой разрешаю вступать, если только нападут сами, в крайнем случае, их оттуда не провоцировать, пусть постреляют с луков, отправят передовой отряд… Начнут ли дёргаться на своих позициях?.. — пожал плечами. — Обстановку докладывайте постоянно, и главное, ещё раз, — самим не нападать… Барон Лард, — посмотрел на молодого офицера, — я поручаю эту задачу вам, думаю, вы достойно справитесь.