Некрасивая подруга главной героини в Академии Драконов - Ева Кофей

«я молодец, а ты говно». Поэтому первая реакция у людей, похожих на казармету — разозлиться, обидеться, начать опровергать, доказывать, что всё это не так.

Да с таким усердием, как будто от того, настолько сильно они опустят человека с небес на землю, зависит их жизнь.

— Красивая? Талантливая? — протянула он в полном шоке. Казалось, каждая часть её тела начала слегка трястись. Хотя нет, не слегка. — Милочка, что с тобой такое? Ну нельзя же всерьёз так думать! Я же за тебя переживаю!

— Переживаете? Не стоит, я ведь сказала: у меня всё прекрасно.

— Да, но как больно тебе будет, когда ты поймёшь, что это не так… Знаешь, лучше заранее разбить розовые очки. Никакая ты не красавица. Мужчинам такое не нравится. Ну правда. Я тебе как мать говорю. Твоей уже нет, но кто-то же должен сказать правду. Нельзя в тебе поддерживать эти фантазии. Тем более что ты уже не маленькая, Кассандра. Я заходила к новенькой. Весёлая, активная, яркая. Вот такие девушки получают всё. Не такие, как ты. И к тому же… твоя семья… сама знаешь. Кто захочет брать в жёны сироту с подобным прошлым?

Я сдерживала улыбку. Вот это-то мне и нужно было! Я надеялась, что в попытке доказать мне, какая я не такая, она начнёт говорить что-то существенное. Например, о прошлом Кэс, которому в начале книги не уделено никакого внимания.

— А что вас смущает в моём прошлом? — спросила я. — Я сделала что-то не так?

Этот вопрос почему-то очень сильно её смутил.

Она отступила, заблеяла как овечка и опустила глаза.

Что я такого спросила? Откуда такая реакция? Могла бы идти до конца. Но что—то в прошлом Кассандры заставило её остановиться. Что же?

И кто ещё может знать? Неужели всем известна её предыстория? Или только тем, кто более или менее относится к преподавателям?

Я подступила к ней с намерением её дожать, но тут звучно открылась дверь в комнату Рейчел, и сама она петардой вылетела в коридор.

— Ну что, — начала кричать мне, хотя стояла совсем близко, — идём? Хоть это и отработка, будет весело, я чувствую! И Бести нам поможет!

Она вновь забежала в комнату и вытянула из неё сопротивляющуюся рыжеволосую пышнотелую красотку.

— Правда, Бести?

— Ну… Э…

— Вы там идёте? У нас дурацкий запрет! — из другого конца коридора послышался зычный голос Эйдана.

Я закатила глаза. Теперь они вдвоём будут рвать глотку и мои барабанные перепонки заодно.

— Ага! Нельзя к вам приближаться, когда мы в этом крыле!

— Иначе нас выпрут!

— Да ну, это пустая угроза?

— Думаешь?

От разговора с нами они перешли на спор друг с другом, но орать при этом не перестали.

— Гарри Браун тоже там будет? — встрепенулась Бести. — Мне нужно переодеться!

Конечно, под этот шум и гам казармета предпочла уйти от разговора по-английски.

— Этот Эйден преследует меня, — вздохнула Рейчел и тут же переключилась на меня. — Как дела?

Как будто бы мы неделю не виделись! Впрочем, мне, наверное, полагалось ответить что-то вроде «У меня всё ок, а ты как?».

Но я предпочла её проигнорировать.

До меня начало доходить, что несмотря на мои маленькие попытки держаться подальше от сюжета, меня всё-таки медленно, но верно затянуло в его русло.

А, значит, скоро Рейчел начнёт совать свой прелестный носик во все щели академии.

И заодно по очереди тыкать в них всех своих друзей.

15

Мы, толпа виновников и одна невиновная, но источающая определённые флюиды Бести, отправились в торжественный для того, чтобы выполнить первое задание Семата.

Стражи академии — каменные гаргульи со светящимися глазами, — уже установили огромную до самого потолка сине-зелёную ёлку. Они бы прекрасно справились с остальным и без нас, но наказание есть наказание — обворожительное в своей бессмысленности. Нам принесли стремянку и несколько ящиков с игрушками, которые делали адепты в разные года академического обучения.

Расписные фарфоровые зайчики, шары и медведи, яркие поделки из стекла разной формы, бусы из полудрагоценных камней и даже бумажные драконы — красные, белые, синие и чёрные.

Огненные, воздушные, водные и земляные.

Адепты ворчали по поводу того, что им нельзя использовать магию, а с ней бы вышло быстрее. Да и вообще вышло бы быстрее, если бы этим всем занимался кто-то другой.

А я застыла рядом с окном, за которым потемнело небо и свет выпрыгивал из окон в покрытые ледяной коркой сугробы, словно желая охладиться. И отражаясь, бесконечно отражаясь в безупречной белизне зимы.

Мне даже удалось почувствовать новогоднее настроение. Рядом витал запах смолы, ели и можжевельника. Нам принесли бокалы с кроваво-красным гранатовым соком и ванильный пудинг. Игрушки несли в себе многовековую историю, которую я никогда не узнаю. Чьи-то надежды, желания и мечты. Я заметила на одной глиняной курочке отпечатки чужих пальцев и представила, как её старательно, но неумело лепили одним зимним вечером, высунув язык и выпучив глаза от усердия.

По академии было разбросана гораздо больше маленьких деталей, чем было показано в книге.

Говорило ли это о том, что мир, в который я попала — настоящий и существует параллельно с моим родным? Или никакого мира нет, и я оказалась в чужой выдумке, где нет никого живого и все судьбы предопределены? В механическом аттракционе для тех, кто любит «Гарри Поттера», «Властелин Колец» и сиропную романтику. Это мне не было ясно, но сказать определённо можно было одно — магия действительно существовала.

— У нас происходят странности, перебои с яйцами… — заговорил кто-то рядом со мной, и у меня тут же волосы встали дыбом.

— Да? — весело и с интересом отозвалась Рейчел, — а что случилось?

Начались реплики из книги.

Я повесила глиняную курочку на ветку и обернулась. Пока остальные честно отрабатывали, а Бести флиртовала со своим «крашем», Рейчел и Эйдан завели разговор с местной кухаркой, которая вышла в зал, чтобы отдохнуть и полюбоваться на ёлку. В книге было сказано, что она делала так каждый год: приходила полюбоваться на красоту, созданную гаргульями.

В этот раз украшательства поручили адептам, и кухарку очень взволновало это обстоятельство.

Так и завязался разговор, который должен был привести к первой разгоночной загадке.

— Мы пробовали дежурить, но все рано или поздно засыпали. А как просыпались: яиц становилось всё меньше и меньше. И вот!