Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

Я поспешила поправить одежду так, что открытой осталась только шея.

Пепельный отчего-то гулко сглотнул и, наконец вспомнив о моем вопросе, ответил:

– Как вариант – смерть.

– Не льсти себе. Ты уже не настолько плох, чтобы эта леди почтила тебя своим визитом, – фыркнула я. Вот и спасай мужей после этого! Никакой благодарности.

– Хм… значит, для костлявой я плох… А для тебя – хорош? – хмыкнул этот наглец и, хитро сверкнув взглядом, иронично пояснил: – Раз ты пришла исполнить супружеский долг…

– Вообще-то, ведьминский, – усмехнулась я. Вот ведь невозможный мужчина: сам лежит, а мысли уже пошли налево! – Он, кстати, гласит: мы в ответе за тех, кого не убили.

– Кажется, это девиз гильдии мастеров плаща и кинжала? – невинно поинтересовался раненый.

– Одно другому не мешает. Тем более если мама – черная ведьма, а папа – наемный убийца.

– Спасибо, теперь буду знать, кто у меня тесть с тещей, – выдохнул Ран, кажется, ничуть не удивленный или расстроенный этим открытием.

– Уже жаждешь с ними познакомиться? – поддела муженька я. – Или предпочтешь вернуться в кошмар?

– Только если ты меня туда сама проводишь, – ответил Ран и, перестав дурачиться, попросил: – Побудь со мной рядом немного.

– Не будешь пытаться задушить? – уточнила я.

– Извини, во сне я думал, что ты форийский демон. Лучше, когда я буду метаться в бреду, не подходи ко мне.

– Конечно, я больше не буду. Сразу швырну в тебя заклинанием с порога, развернусь и уйду, – произнесла я и прилегла на самый край кровати. Спиной к пепельному.

Рука муженька тут же легла на талию и притянула к мужскому телу ближе. Словно я была плюшевым мишкой. Шеи коснулось горячее дыхание.

Спиной – тем, что ниже нее, да даже пятками – я ощутила Рангера – жар его сильного, накачанного тела, твердость мышц. Носа коснулся запах лекарств, смешанный с ароматом смолистого кедра и черного перца: ими пропиталась подушка, на которой лежал пепельный.

Все это вовсе не способствовало не то что сну, даже успокоению. Наоборот, будоражило. Особенно воображение. От него, неуемного, я решила сбежать в разговор и шепотом спросила:

– А почему ты так рьяно хочешь расторгнуть брак? Нет, я понимаю, что навязанная жена навряд ли кому-то бы понравилась, но ты отправился ко мне, рискуя жизнью…

– Потому что лекарь мне сказал: хоть я и выжил после ритуала, но, скорее всего, следующую весну не встречу.

– Из-за проклятия? – догадалась я.

– Целитель сказал, что во мне чернь. Очень тонкая. И ее не подцепить. Он пробовал несколько раз. Говорил – рвется.

– Светлые маги ни демона не смыслят в проклятиях, – отозвалась недовольно я. – А это еще и редкое, я бы сказала – уникальное. Я о нем до тебя только слышала.

– А тот чернокнижник, которого я нашел, похоже, нет. Он даже не взялся за работу. Сказал, что злословие смертельное, и все.

– Поэтому ты решил, что если и умрешь, то свободным? И отправился за мной? – саркастически спросила я.

– Да. Тебя, кстати, в отличие от проклятия, выцепить смогло первое же поисковое заклинание, – зевнув, согласился пепельный.

– По брачной метке? – догадалась я.

– По ней, – не стал отрицать муженек и сонно добавил: – И я тогда так разозлился, что меня, словно барана, на какой-то ушлой девице женили. Думал, найду – прибью…

После этих слов в комнате воцарилось молчание.

– Значит, все-таки развод? – спустя какое-то время спросила я.

Ответом мне стало неразборчивое угуканье.

«Кажется, начинает засыпать», – поняла я.

У меня же дремы не было ни в одном глазу. Но я старалась лежать тихо, наблюдая, как лунный свет льется в окно, как клубятся в углах тени, как из-под шкафа высунула нос мышь…

Мне было жарко и колко: шерстяное жесткое одеяло кусало. Хотелось как можно быстрее вскочить с постели и в то же время… Остаться здесь. Потому как медленно, на мягких кошачьих лапах, в душу прокралось ощущение уюта и защищенности. Словно я спиной прижалась к стене, которая способна укрыть за собой ото всех невзгод.

Глаза начали медленно закрываться.

Я дала себе мысленный зарок: еще немножечко, совсем чуть-чуть… Вот только дождусь, когда дыхание мужа станет глубже и реже, тут же поднимусь с кровати и уйду…

Но я так и не ушла. А вот утро – пришло!

Оно появилось на пороге комнаты, дверь в которую я так и не закрыла, в лице Маук.

– Ой! – воскликнула рыженькая.

Этот ее возглас прозвучал лучше любого побудного колокола. Я, по-моему, села раньше, чем проснулась, да и Рангер за моей спиной тоже дернулся.

Я же разлепила глаза и увидела, как служаночка стоит на пороге и таращится на нас с муженьком, хлопая ресницами.

– Простите-извините, – затараторила Маук, оправдываясь, – я тут на кухню шла, а дверь открыта. Не хотела вам мешать. Не знала, что здесь еще мужчина есть, – пискнула она и исчезла.

– Это не мужчина. Это муж, – произнесла я.

– Ой! – пискнула еще раз Маук и, точно шустрая полевка, шмыгнула в коридор, даже дверь не закрыв.

Я повернулась к пепельному, и мы с Рангером посмотрели друг на друга.

– Значит, я не мужчина? – провокационно приподняв бровь, уточнил пепельный.

– Я хотела сказать, что ты не какой-то сторонний мужчина, а узаконенный…

Сказала – и осеклась. Пепельный тоже помрачнел и сжал челюсти так, что побелели скулы.

Утро, казавшееся таким светлым и добрым, будто потускнело, став неприветливым и стылым.

Не зная, куда себя деть, выдохнула:

– Наверное, пойду.

Не дожидаясь ответа мужа, встала с постели и направилась к себе.

В комнате смогла выдохнуть, а потом, переодевшись, начала раздирать колтун, в который превратились мои волосы за ночь.

Пока орудовала расческой, шкатулка, стоявшая у меня на столе, неярко вспыхнула, ознаменовав тем появление нового письма. Так что я, заплетя косу, открыла крышку и заглянула внутрь телепортационного артефакта. Весточка была от папы. Он, как всегда, был краток:

«Доча, трактир этот не столь доходное место, сколь нужное не только тебе и мне, но и всей нашей гильдии. Так что береги его. И мужу хозяйничать не давай. Хотя навряд ли этот паладин позарится на дом: все же он хоть и ненаследный лорд, но не безземельный. Я разузнал, что ему принадлежит замок Рившир на юге империи и дом в столице, да и деньгами владыка своих первых паладинов не обделяет. Посему, если будет настаивать на разводе, требуй половину имущества себе!»

«И еще как потребую!» – мысленно согласилась я с отцом. Как говорится, с паршивого паладина хоть замка башню…

Так что на кухню спустилась с решительно-злым настроем. А там меня уже ждали рыжие. С вопросами – Маук. И своего