Любовь - проклятие или дар - Людмила Александровна Королева

Твой дар — это тьма, и ей не место в этом мире! — прорычал Актазар и в его руках появился меч. Очень красивый, с резной рукояткой, где красовался символ дракона. Я попятилась от него в сторону трона, понимая, что мне не скрыться. Потому что в любом случае моих врагов здесь больше. Он шел медленно с ухмылкой на лице, наслаждаясь моим страхом. Перевела взгляд на Ареса, у него были сжаты кулаки и руки пылали огнем, понимала, что он не хотел моей смерти и терял контроль над собой, но и противостоять брату не мог. Рамина плакала, уткнувшись в грудь Фениксу. А вот брат даже не моргнул, смотрел на все это спокойно. Наверное, нарадоваться не мог, что его избавят от проблемы и самому не придется брать грех на душу.

Мне не хотелось быть жалкой в глазах присутствующих, поэтому я поднялась и гордо выпрямилась, чем удивила милорда. «Почему я боюсь? Ведь готовилась к этому моменту всю жизнь! Знала, что так будет!», — промелькнула мысль. Хотелось усложнить жизнь милорду напоследок. Поэтому я сосредоточилась и позволила силе устремиться по венам. Браслет разогрелся так, что обжигал кожу, но я не обращала на это внимание. Испытала множество приятных эмоций, заметив изумление в его глазах и страх у остальных. Никто не подозревал, что черный дым браслеты до конца не удерживали. Конечно, из-за этого я тратила последние силы, но без боя решила не сдаваться. Актазар покрылся пламенем, закрывшись от дыма. А потом пустил в меня огненный шар. Мощь была такая, что я отлетела к трону. Кожа щипала от ожогов, так как не смогла отразить его удар из-за блока. А на вторую такую выходку уже не было сил. Решила напоследок разозлить посильнее Актазара, ведь все боялись его, а я хотела продемонстрировать свое неуважение к нему. Поэтому сделала то, на что другие никогда бы не отважились. Я села в его трон, смотря с усмешкой на своего врага. От моей наглости он чуть не задохнулся. В глазах горел огонь, все тело его пылало. В руках снова возник меч и он зашагал очень быстро, чтобы принести приговор в исполнение. Но тут железный дракон на спинке трона ожил, расправил крылья и стал огненным. Облетел вокруг Актазара, а потом вернулся ко мне и пролетел сквозь меня. Было такое ощущение, что мою душу спалили заживо дотла. Я схватилась за грудь, пытаясь вдохнуть воздух, но не получалось. А дракон тем временем вернулся на место и снова застыл.

Вообще дракон оживал в день коронации нового истинного правителя, и если на престол претендовал не первенец, то сила огня уничтожала такого милорда. Поэтому трон передавался строго первенцу. Как мне рассказывала Рамина, которая присутствовала в день коронации Актазара, дракон вошел в его тело и стал с ним един, а потом вырвался наружу, не причинив ему вреда. Так в свои двадцать пять лет Актазар получил право на престол и вот уже четыре года правил. Почему дракон ожил, когда я села на трон было не понятно. Как и то, почему он не испепелил меня, а всего лишь прошел насквозь. Но подумать над этой загадкой мне не дал Актазар, он с ненавистью в глазах воткнул в мое сердце меч. Ощутила резкую боль, которая сковала все тело, вот только стук сердца продолжался, и я понимала, что он на пару сантиметров промахнулся. Смотрела в его синие глаза и обмякла, чувствуя, как ритм замедлился. А через несколько секунд рядом со мной рухнул Актазар, держась за сердце. Его рубашка пропитывалась кровью и у него была точно такая же рана, как у меня. Все с изумлением замерли и не шевелились и несмотря на то, что в тронном зале было очень много людей, стояла гробовая тишина. У всех был шок от происходящего. Какой-то мужчина возник рядом с правителем и судорожно приложил руки к его груди. Я увидела свечение. «Целитель!», — промелькнула мысль. Рана у Актазара начала затягиваться, точно так же как и моя. Мужчина не ожидал, что мы одновременно будем тянуть из него энергию, но и бросить своего милорда он не мог. Отдал нам всю свою силу и упал замертво. Актазар приподнялся с пола, схватился за грудь, а я испугано смотрела на него. Рядом возникла рыжеволосая девушка в длинном красном платье, которое было словно ее вторая кожа. Ноги были босые и в золотых браслетах, симпатичные черты лица: высокий лоб, небольшой подбородок, пухлые губы, нос слегка заострен, выразительные изумрудные глаза, тонкая линия бровей. Я догадалась, что перед нами прорицательница. Только они ходили босые, так как обувь мешала им соприкасаться с нитями прошлого и будущего.

— Милорд! — вскрикнула она и подбежала к Актазару, в ее глазах читалась любовь и обожание. «Как можно любить этого тирана?», — удивилась я.

— Мира! — прохрипел он, пытаясь встать на ноги.

— Мне было видение, милорд! Что-то произошло в вашей судьбе, потому что будущее исчезло, и ни один прорицатель не может вас отследить. Сама судьба связала вашу жизнь с черноглазой девушкой. Если умрет она — вы тоже погибнете и наоборот. И мы не знаем как разорвать эту связь и почему она возникла! — протараторила Мира, а все в зале зашептались. Я заметила как заблестели глаза у моего брата. «Конечно! Наверное, подумал, что было бы хорошо убить двух зайцев одним выстрелом!», — пронеслась мысль в голове. «Это что же получается, все враги Актазара теперь начнут охоту за мной? Ведь меня легче убить, а значит и Актазар падет! А если он умрет на престол сядет Арес. У него интересно появились уже такие мысли? Вот же черт! Получается Актазар единственный кто меня не убьет, это хоть радует!», — размышляла я.

— Что? Я связан с ней? — сморщил он нос так, словно я была не человеком, а букашкой, причем очень отвратительной.

— Ой, можно подумать я в восторге! Ты еще и мечом оказывается плохо владеешь! Слабак! В сердце не мог попасть! — фыркнула я, хотя была этому очень рада, иначе мы бы уже были мертвы.

Актазар посмотрел на меня убийственным взглядом и его кулаки вспыхнули пламенем.

— Да как ты смеешь так разговаривать с правителем? — зарычал он, а я усмехнулась. Надо ли говорить, что теперь не боялась его, ведь он не мог меня убить, как бы не хотел этого.

— Как думаешь, долго тебе еще править? Ведь слухи быстро разлетятся, за моей головой придут раньше, чем ты думаешь, а я силой управлять не умею, а