Чудесные куклы барышни-попаданки. Книга 2 - Василиса Мельницкая

иностранка, и после конкурса вернется в свою страну. Или не вернется, если выйдет замуж за какого-нибудь князя. Мы писали бы друг другу письма в первом случае? Встречались бы… по-соседски… во втором?

Влад предупреждал, чтобы я не доверяла Фрее. А я чувствовала себя комфортно в ее обществе.

Очередность выступлений в первом туре определялась жребием. Конкурсанток разбили на три группы, по одиннадцать в каждой. Внутри группы кинули жребий. Я попала в одну группу с Фреей, в третью. Мне достался седьмой номер, ей – десятый.

Каждой участнице отводилось не более десяти минут на всё, между выступлениями групп устраивали получасовые перерывы. Поэтому ждать своей очереди пришлось долго.

Мы с Лидией Алексеевной обсуждали мое выступление. Она предлагала придерживаться классического стиля – только факты, ничего лишнего.

- Все эти солнцерисунки… такая банальность, - рассуждала она. – Все забывают о том, что цель иная. Нужно рассказать о себе, как о личности. Не нужно говорить: «Я родилась в семье купца». Нужно так: «Я целеустремленная, добрая, смелая…»

Мне же это казалось бахвальством. Зато натолкнуло на мысль, и Лидия Алексеевна мою идею одобрила. Она же предложила мне использовать артефакт иллюзий. Честно говоря, о существовании такого я и не догадывалась.

Костюм боярыни из гардероба Лидии Алексеевны удалось подогнать по моей фигуре. Платье и опашень из шелка кармазинного[1] цвета, со множеством золотых пуговиц и золотыми узорами. На рукавах – широкие запястья из золота и жемчуга. И такой же роскошный кокошник. К слову, и сафьяновые сапожки. Не зря я о них вспоминала.

Лидия Алексеевна предлагала оставить косу, как у незамужних девушек, и украсить ее лентами с золотом и жемчугами. Но я выбрала традиционный вариант для замужних женщин, с кокошником. По сути, это не принципиально, старинные традиции остались в прошлом, но если уж надевать исторический костюм, то по всем правилам.

Вот тут и пригодился артефакт иллюзий. Аннушка помогла мне одеться, но из комнаты я вышла вроде бы в простом, подходящем случаю, платье.

Костюм весил немало, и необходимость одновременно контролировать осанку и иллюзию несколько отвлекала от волнения. Во время выступления первых групп я находилась у себя в комнате. Сейчас же приходилось ждать за кулисами. И слушать выступления других конкурсанток.

Собственная идея перестала казаться мне привлекательной. Нужно было слушать советы Лидии Алексеевны! Просто выйти – и рассказать о себе. Я даже чуть не смалодушничала, но…

- Номер семь! Барышня Марьяна! – объявил ведущий.

На сцену я вышла, накинув на плечи и голову плащ с капюшоном. Под ней иллюзию простого платья сменила другая: брюки и фрак с галстуком-бабочкой, лаковые ботинки и шляпа.

Позволив плащу упасть, я заговорила, успев заметить, как у мужчин, сидящих за длинным столом в зале, челюсти поползли вниз. Что ж, на это и расчет.

«Или классика, или удивлять, - сказала Лидия Алексеевна. – А удивить этих стариков сложно. Оригинальность не оценивают, но должный эффект она произведет».

- Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю…[2]

Наверное, было неправильным использовать стихотворение поэта из моего мира. Но эти слова описывали меня, как нельзя лучше – без пафоса и бахвальства.

- Это ты написала? – спросила Лидия Алексеевна, когда я прочла ей стихотворение.

- Нет. Услышала где-то… и запомнила, - соврала я, мысленно прося прощения у Владимира Семеновича.

- Хм… Но оно мужское.

По меркам этого мира. Но все же…

Тогда и пришла в голову идея обыграть выступление таким образом. Согласно местным традициям, так сказать.

Я закончила читать стихотворение в гробовой тишине. Строки о распятом Христе я, естественно, пропустила, но и без них удалось шокировать присутствующих.

- Так я могла бы представиться, будь я мужчиной, - продолжила я, переводя дыхание. – Вы же так подумали? Мне, как женщине, не дозволены такие речи. И все же это я. И это… - Я позволила иллюзии исчезнуть. – Тоже я. Мой внутренний мир и моя готовность быть хорошей женой – части единого целого. Только настоящий мужчина сможет меня оценить.

Я смотрела на Влада, но не могла понять, что он чувствует. Его лицо, как обычно, почти ничего не выражало, а эмоции не считывались на расстоянии.

- Влад не обидится? – спрашивала я Лидию Алексеевну. – Ведь это… почти вызов.

И намек на отнюдь не крестьянское происхождение.

- Владу полезно понимать, кого он взял в жены, - ответила свекровь. – Уверена, он и так понимает, но напомнить будет не лишним.

Вот уж не знаю, оценил ли он мою откровенность…

Впрочем, если я вылечу в первом же туре, не страшно. Собственное будущее уже не казалось мне страшным.

[1] Насыщенный красный. 

[2] «Я не люблю». Владимир Высоцкий 

Глава 14

в которой Владислава посещают нехорошие мысли

Влад 

Зря Влад не интересовался подготовкой к конкурсу. Зря.

Не ожидал он подвоха от любимой жены.

Собственно, против того, что Марьяна в мужское платье нарядилась, ради провокации, он не возражал. Можно сказать, за его страдания отомстила. Почтенных мужей аж в кресла впечатало, когда она скинула плащ.

Но на что она намекала?!

Вопросы, что задали Марьяне, как и ее ответы, Влад благополучно пропустил мимо ушей. А в таблице, напротив ее имени, проставил нули. Пусть жена считает его ненастоящим мужчиной, но оценивать ее он будет на свой лад. Хватит, наигралась в конкурс.

Следующая участница заставила сосредоточиться, но из последних выступлений запомнилась лишь песня Фреи. Она вышла на сцену в национальном кельтском костюме: в платье темно-зеленых и насыщенных бордовых тонов, с меховой отделкой и кожаными вставками. Следом вынесли арфу. Фрея играла и пела песню о девушке, чье сердце отдано вересковым полям.

Когда все участницы выступили, объявили перерыв для подсчета баллов. Прежде чем передать заполненные таблицы секретарям, князь Мушкин пробежал глазами ту, что отдал ему Влад.

- Так, так, молодой человек! – воскликнул Мушкин неодобрительно. – Когда я говорил о личных симпатиях, я не призывал обесценивать выступление вашей пассии.

Старый лис! Получается, он прекрасно знал, с кем Влад целовался вчера вечером в парке. Все знали. Потому что старики уставились на Влада осуждающе.

- Зря вы так, княжич, - сказал купец Рябушинский. – Девушка выступила достойно. Обратила на себя внимание. Опять же, сейчас модно ни в чем не уступать мужчинам.

- Да, да, - кивнул ректор Головин. – И в иностранной прессе пишут, что встретить на улице женщину в брюках уже не удивительно.

- Баба в штанах – не баба,