Совенок. Путь к трону. Пятая часть - Екатерина Александровна Боброва

начал было Аль, но прервался, подошел к Майре, наклонился и громко произнес:

— Спасибо.

Тишина в комнате сделалась ошарашено-удивленной.

— Неожиданно, — хмыкнул Корел, прищурился, оглядел своих подопечных и сделал правильный вывод: — И от кого вы спасли Шестого, госпожа Майра?

Вот тут девушка смутилась, одернула курточку — явно большую для ее худенького тела — Шиль презентовал свою — и ответила, глядя в стену:

— Как будто у меня было время, чтобы исследовать это? Я вообще не уверена, что оно живое. Мне только проблески чего-то разумного поймать удалось, ну я и ударила немедля, как только сквозь блокировку пробилась.

— Я никогда не встречал такого даже близко в книгах, — подтвердил Аль, с нежностью глядя на свою спасительницу, — у этого существа было человеческое лицо, кажется, женское, а еще оно пыталось мне что-то сказать, но… я почти ничего не понял.

Капитал охнул, покачнулся, вцепился в спинку стула, чтобы не упасть. Корел повернулся к побледневшему мужчине, который явно что-то понял.

— Не подскажите, милейший, что за твари у вас здесь водятся? И почему нас о них не предупредили?

Капитан откашлялся, нервно дернул себя за ус.

— Это был вестник, — проговорил он, явно оправдываясь, словно был лично виноват в происшествии, — ульхи, чтобы отправить послание детям суши, используют для этого утопленников.

— У-у-топленников? — заикаясь, переспросил Франтех. Аль ощутил, как его накрывает стылый холод страха. Он не особо боялся мертвецов, но оживший утопленник, подчиненный чужой воле… Аля передернуло. Он потер ладони, прогоняя дрожь.

— Если повезет и утопленник будет свеж, то его речь вполне можно понять, а вот если свежего не нашлось… — капитан внезапно запнулся, смутился и торопливо извинился: — Прошу прощения, госпожа Майра, рассказ не для женских ушей.

Ему ответили таким возмущенным взглядом, что капитан стушевался еще больше, принявшись терзать ус.

— Уж простите, ваше высочество, видать поторопились ульхи. Вот и отправили, гм, некачественного посланника, но убить вас он точно не желал.

— Конечно не желал, — с сарказмом подтвердил Шиль, — и потому решил утопить, пока передавал сообщение. Кстати, что он там пробулькал?

— Ерунду, какую-то, — честно признался Аль и процитировал то, что запомнил.

— Н-да, — почесал макушку Лунь, — что-то найти или кого-то. Спасти. А главное — торопиться. Очень информативно. За такое еще и с корабля головой вниз? А если бы Альгар расшибся? Знаете, господин капитан, эти ваши ульхи совершенно не умеют отправлять послания.

Мужчина извиняюще развел руками, но оправдываться, что он лишь наполовину такиец, давно уже перебрался в Асмас и для него эти ульхи такие же «его», как и для асмасцев не стал.

Леди Рована прибыла на закате. В сопровождении трех служанок она величественно поднялась на палубу. Оглядела занимавшуюся своими делами команду, неспешно встающих с кресел курсантов, подходящего к ней капитана и сурово свела брови.

— Господин Эдгарз, извольте построить команду, — над палубой разнесся хорошо поставленный женский голос, — я хотела бы с ней познакомиться. Господа курсанты, согласно распоряжению Третьего высочества вы переходите под мое распоряжение, прошу также построиться. Надеюсь, вас хотя бы этому успели научить к одиннадцатому курсу?

Курсанты возмущенно переглянулись, Шиль побагровел, Аль тоже ощутил себя уязвленным, но спорить с леди, что строиться они научились еще на первом курсе, не стал.

— А вот и наше наказание прибыло, — мудро заметил Лунь. Это было очевидно, как и то, что Третий не просто так выбрал жену посла в качестве сопровождающего. Старший брат явно желал преподать младшему урок ответственности. Мол, твои люди набедокурили, а отвечать тебе.

Аль со вздохом — умел Третий подбирать наказание так, чтобы нанести максимальную пользу — занял место во главе строя. Рядом с вопросительно недовольными лицами собирались безмолвные.

— Господин Корел, вы продолжаете выполнять свои обязанности, но я жду от вас ежедневного доклада, — озадачила охрану леди Рована.

— Она случаем не родственница нашего ректора? — гневным шепотом поинтересовалась Майра, чем тут же привлекла к себе внимание.

— Госпожа Майра, — лицо у леди Рованы сделалось таким скорбным, словно ей довелось встретить самого жыргхву, — к вам у меня особый разговор. И в первую очередь мы займемся вашим внешним видом.

Майра издала страдальческий вздох. Все воспитательницы, которых регулярно находил Кайлес, начинали именно с этого — будущей леди, невесте высочества нельзя носить иномирные джинсы, даже изредка, даже по необходимости. Неприлично красить волосы и стричь их в каре. Потому Майра щеголяла стриженными — по плечи — волосами, в которых мелькали крашенные пряди. Этим летом она решила, что ей идет фиолетовый. Краску на волосах закрепляла собственноручно изобретенным заклинанием — на что только не пойдешь ради протеста, с которым безуспешно боролись все, кроме мудрого декана и не менее мудрой ассары.

Оставшиеся до прибытия в Такию дни проходили… насыщенно. Для всех. Леди развила кипучую деятельность, тщательно следя за тем, чтобы никто не остался непричастным, ибо полагала лень первым шагом к потере дисциплины, а без дисциплины и порядка можно и контроля над огнем лишиться.

Силы команды были брошены на борьбу с пылью и грязью. Корабль драили так, чтоб блестело даже то, что в принципе блестеть не может. Безмолвные тренировались, пугая корабельных призраков и любителей полстаканчика на ночь для хорошего сна. Курсанты учились.

— Господин ректор отправил мне план вашей практики, — леди Рована никогда не повышала голос, но говорила так, что даже Майра выпрямляла спину и вытаскивала руки из карманов. — Вы же не хотите опозорить Асмас уровнем своей подготовки? Ваше высочество, вас это касается в первую очередь. Господин Шильярд, извольте застегнуть рубашку до конца. Сколько раз повторять, что внешний вид крайне важен для первого впечатления. А сейчас вы не просто курсант, а представитель Асмаса. И нет, не может быть оправданием то, что до Такии еще сутки пути.

— Это она о посланнике и твоем утоплении не знает, — еле слышно проговорил на ухо Алю Шиль, застегивая верхнюю пуговицу рубашки, — сожгла бы нас