Императорский отбор, Или его строптивое счастье - 2 (СИ) - Самсонова Наталья

– А мы купили билеты в картинную галерею. Конечно, выход Императрицы в люди обычно обозначается не так, – Вайолин хмыкнула, – но нам нужно как можно скорее показать тебя жителям. Да и Грег уже запустил нужные сплетни, надо бы их ненавязчиво подтвердить.

– А еще мы поговорили с теми, кого ты на балу пригласила на чай, – немного смущенно сказала Милли. – И на них тоже приобрели билеты. Так что выход в свет будет вполне себе достойным.

Леди Аргеланд улыбнулась и искренне произнесла:

– Вы такие молодцы!

– Грег тоже молодец: он уже отправил часть бойцов в галерею. Вторая часть ждет у карет.

– Тогда ведите. Лидия, ты идешь с нами. – Хестер не то чтобы нуждалась в присутствии секретаря, но она просто догадывалась, что в противном случае девушку вновь начнут осаждать придворные.

– Билетик есть, – подмигнула Милли.

Удивительно, по путь до галереи не занял много времени. Леди Аргеланд отчего-то ожидала подвоха. Думала, что обязательно случится скандал или ссора на пустом месте, но нет: леди поприветствовали Ее Императорское Величество, дождались, пока она займет место, и быстро рассредоточились по оставшимся каретам.

– Ты зря ждешь проблем, – негромко сказала Вай. – Они затаились, никто не хочет вылететь из дворца подобно Варлони.

– А жаль, было бы неплохо проредить бездельников, – буркнула Милли.

Волчица вздохнула и, пожав плечами, отвернулась к окошку. Хестер тоже не слишком-то хотела поддерживать диалог: леди Аргеланд была огорчена отсутствием волки. Ей отчего-то казалось, что Конфетка вернется к утру.

«Неужели отец не ответит? – Хестер прикусила губу. – Может, стоило написать более подробно? Но бумага может попасть в чужие руки. Конечно, Конфетка ни за что не отдаст письмо, но… Не стоит забывать, что все мы смертны».

С трудом выбросив из головы тоскливые мысли, Хестер растерла лицо руками и спросила:

– Скоро?

– Уже, – Вайолин клыкасто улыбнулась, – с минуты на минуту остановимся.

Карета мягко качнулась и замерла. За резной дверцей послышались резкие команды, и еще через несколько минут выход был свободен.

От кареты к дверям картинной галереи был раскатан белоснежный ковер. По обеим сторонам от него выстроились воины. Причем стояли они лицом к людям и спиной к идущей сквозь строй Императрице.

– Что случилось во дворце?! Где Император?!

– Славься, Императрица!

– Провинции голодают!

Люди, оборотни и драконы выкрикивали самые разные фразы, и Хестер приходилось замедлять шаг.

«Я не готова, – билась в голове испуганная предательская мысль. – Я не готова».

– Ненавижу!

К леди Аргеланд бросилась немолодая женщина в парчовом платье.

– Ненавижу! Моя дочь, моя внучка – ты всех уничтожила!

Бойцы не пропустили ненормальную, и Хестер хотела было уйти, но…

– Кто ты и о ком говоришь? – холодно и ровно проговорила леди Аргеланд, разворачиваясь к стоящей на коленях женщине.

Толпа, что рассматривала и обсуждала Императрицу, застыла. Сотни людей жадно прислушивались к разворачивающемуся действу.

– Моя внучка, Риальтрея Лисомни Авинская, – женщина тяжело поднялась с колен, – за что вы ей отомстили, Ваше Императорское Величество?

– Лорд и леди Авинские находились слишком близко к центру бального зала, – весомо проговорила Хестер. – Вы знаете, что на жизнь Императора покушались. Сейчас ваша семья в безопасности, как и все, кто присутствовал на балу. Но никто не покинет дворцовую территорию до тех пор, пока мой венценосный супруг не вынесет приговор.

– Так это же был Прорыв! – крикнул кто-то из толпы.

Хестер повернулась и выразительно посмотрела на яркие дворцовые шпили, что горели на фоне синего-синего неба.

– А я и не заметила. Неужели вы не знакомы с теорией минимального диаметра Прорывного пятна? Его печатают из года в год.

В толпе кто-то засвистел и заулюлюкал, осуждая задавшего вопрос.

– Я знаю, что по городу ходят слухи о Прорыве. Но пострадала лишь малая часть Бального Зала. Который закрыт ради расследования. Кто-то осмелился напасть на Его Императорское Величество, и, – тут Хестер криво усмехнулась, – Императрица должна просить милости за всех своих подданных. Но ради этого подданного я преступлю многовековую традицию. Вернитесь домой, леди, и ждите новостей.

Немного помолчав, Хестер негромко сказала:

– Завтра будет открыт дворцовый парк. Вы сможете взять букет цветов и отнести богам, попросить скорейшего выздоровления для Его Императорского Величества.

– Славься, Императрица!

Настроение людей изменилось. И Хестер, шагнув в прохладу картинной галереи, задумалась о том, имеет ли она право на любовь своих подданных.

«Я предала своих людей. И что самое страшное – вернись я в прошлое, все равно поступила бы так же», – пронеслось у нее в голове.

А после все мысли покинули разум леди Аргеланд: подле одного из батальных полотен, с которых начиналась выставка, стоял Тирриил.

– Ваше Императорское Величество. – Он низко поклонился, а после добавил интимным шепотом: – Моя венценосная сестра.

– Лорд Тирриил, какая неожиданная встреча, – процедила Хестер, пытаясь взять себя в руки. – Говорили, что вы в своем доме.

«Сидишь за поднятыми щитами, скотина, и ждешь, пока умрет мой истинный», – мысленно закончила леди Аргеланд.

– Я услышал о вашем интересе к полотнам и поспешил прибыть в картинную галерею. – Мерзавец галантно улыбнулся. – Мне пришлось перенастроить щиты, из-за чего какое-то время нельзя было ни войти, ни выйти. Но в знак своего раскаяния я посылал пирожные к вашему столу, по нраву ли вам они пришлись?

– Леди Варлони отдала должное изысканным яствам, – холодно проговорила Хестер.

«Выкрутился, гад. Ну ничего, нюхачи Грега упадут тебе на хвост».

– Позвольте мне исправиться. Увы, давний спор с Дарреном закрыл мне доступ в Старший Дворец…

Леди Аргеланд, понимая, к чему он клонит, ровно проговорила:

– Малый Дворец куда как краше и уютней.

Как бы ни старалась Хестер отделаться от мерзавца, всю прогулку он отирался неподалеку. И нет-нет да и находил возможность выставиться перед придворными дамами. Но что самое неприятное, он всячески выражал почтение Императрице. И Хестер понимала, что она должна либо выставить себя глупой истеричкой и наброситься на Тирриила с обвинениями, либо смириться с тем, что со стороны они выглядят почти семьей.

– Скользкий гад, – прошипела Милли.

– Ничего, и на него петля найдется, – мрачно отозвалась Вайолин.

– Леди, вы вольны остаться в галерее. – Хестер остановилась перед черно-серым полотном, изображавшим пустые мертвые скалы. – Я выбрала для себя картину и желаю вернуться и рассказать супругу о проведенном дне. Он, знаете ли, скучает. А скучающий мужчина, вынужденный подчиняться своему целителю…

Тут леди Аргеланд замолчала, позволяя дамам додумать. И они додумали в правильном направлении: зашептались, захихикали, вспоминая своих мужей и сыновей.

«Теперь они сами себя убедят, что Император стремительно выздоравливает», – удовлетворенно подумала она.

– Леди, я жду вас на чай после ужина.

– Только леди? – с намеком поинтересовался Тирриил.

– Традиции, – пропела Хестер, – но ваша истинная возлюбленная будет желанной гостьей в моей гостиной. Наслаждайтесь полотнами. Лидия, Вайолин, Милли.

Вновь выстроившись клином, они покинули галерею, прошли по все такому же белому ковру до кареты и вскоре вернулись во дворец. Где Хестер с некоторым стыдом, но и удовольствием грохнула об пол глиняную вазу.

– Правильно-правильно, не держи в себе, – покивала Милли и подала вторую.

– Лучше бы, конечно, об голову Тирриила, – мечтательно вздохнула Вайолин, – но и правда, выпусти гнев.

– Да выпустила уже. – Хестер поставила вазу на пол. – Глупо это.

На деле леди Аргеланд больше переживала из-за отсутствующей волки, чем из-за присутствующего Тирриила.

– Вуф!

Обернувшись на знакомый лай, Хестер ахнула: Конфетка явно побывала очень и очень далеко! Слипшаяся от грязи шерсть была покрыта ряской, тиной и…