Заноза в драконьей лапе - Диана Хант

ты шутишь! – Снова обернувшись осьминожком, узник так и затрясся в приступе хохота. Но в следующую секунду опять превратился в грустную-прегрустную рыбоньку.

– Какой уж теперь Художник… Они у меня все кисточки отобрали, изломали все, до последней. Над холстами надругались, вандалы… Краски вылили… Как вспомню… нет, не могу вспоминать… Горько! Горько! Ааааа! Оооооо!

У меня, вопреки утверждению Андерсена, о том, что русалки не плачут, аж в глазах защипало, так жалко стало рыбонька… А он продолжал стонать и плакать, вцепившись плавниками в золотые прутья:

– Спасай, хозяйка!.. Я ж тут зачахну… От голода и холода. А без красок с кисточками мне и вовсе не жить. Уууууу…

– Маришка! Не верь ему! Беги!!!

– А ещё от тоски. Ты первая, кто со мной заговорил за последнюю тысячу лет… Больше одиночества я не выдержу… просто не выдержу… Всякому терпению предел есть, а мой досуха выдоен… ыыыыыыыы….

Из круглых рыбьих глаз покатились жемчужинки, забарабанив по поднявшемуся к самому моему хвосту полу.

Глава 6

– …Не успела, дурёха-рыбёха… Прозевала, растяпа!.. – Затихал бабулин голос где-то вдалеке. – Икринка мокрохвостаяяяя… что ж ты бу… с не… де…

Однако мне уже было не до её восклицаний.

Из Сокровищницы меня выбросило, зажатую в кольце плечистых акселератов, их, видимо, бабуля и именовала тритонами.

– Ваш приказ выполнен, Владыка Аолфей, – прогудели русалы. – Пленница доставлена.

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Чёйта сразу пленница?

В абсолютной, гулкой тишине моя справедливая ремарка прозвучала до того звонко, что сама невольно поёжилась.

Пленители мои расступились, расплылись в стороны, почему-то избегая на меня оглядываться.

За их мощными торсами вырисовался круглый зал, огромный, в традициях русалочьей архитектуры – в форме грота. Сверкающий, переливающийся немыслимыми, попугайскими оттенками: блистали златом-серебром стены, блистали камнями-кристаллами ложи в форме раковин-жемчужниц, но ещё больше блистали русалочьи хвосты, плавники, одежды… Русалок было много, ярких, пестрых, гипертрофированно прекрасных. Но даже они меркли на фоне возвышающегося посреди зала-грота трона.

И того, кто восседал на нём.

Внушительная ширина плеч. Мощный торс. Яркая, пышная грива волос. И взгляд. Пронзительный! Проникающий в душу, в самые глубины глубин.

Это, должно быть, и был тот самый Владыка Семи Морей. Аолфей, в чью Сокровищницу я наведалась под чутким руководством своей прапрапра…

Трон с восседающим на нём Тритоном плавно опустился, заняв место среди других, куда меньше и изящнее. На них, свесив хвосты, уже сидели русалки, почти все знакомые причём. На безупречных лицах застыло почтение напополам с благоговением, полные обожания взгляды устремлены на морского Владыку.

– А, это вы, гостеприимные мои… А где эта, которая на устрицу похожа… А вижу-вижу, вот и ты.

К свободному трону-стулу на витой ножке скользнула та самая белокурая злыдня и уселась с таким царственным видом как будто всё это её не касается.

– Подойди к Владыке… – шёпотом дала совет красноголовая сирена, однако не так-то просто оказалось ему последовать, ввиду того что меня буквально пригвоздило к месту тяжёлым, въедливым взглядом.

– Оставьте! – Властным жестом остановил главный Тритон сирен, которые уже намерились под руки вести меня к трону.

Легко соскользнув со своего седалища, он рванулся мне навстречу. Сам. И замер, обжигая дыханием в каких-то паре метров. С напряжением вглядывался в моё лицо. Даже руку к щеке протянул, словно хотел потрогать, но в последний момент передумал.

– Здравствуйте, – решила я проявить вежливость.

Брови Тритона сошлись у переносицы, лицо дёрнулось в болезненной гримасе.

– Ты не Фионэль, – изрёк он глухо.

– Не-а, – покачала я головой. – Будь я ей, я бы знала.

– Кто же ты?

Я пожала плечами.

– Марина. Марина Бананкина, тьфу, Баранкина…

Вздрогнув, замерла. Вроде как назвала своё имя, только получилось текучее «Мариэль». А фамилия и вовсе смазалась. Пристальный взгляд Владыки завораживал, манил, утягивал в какой-то немыслимый, гипнотизирующий водоворот.

– Мариэль… – Повторил он ещё более глухо. – Ты понимаешь, почему ты здесь?

6.2

Я покачала головой.

– Если честно, не вполне. Могу предположить, из-за того, что мурен пораскидала немножко. Но, с другой стороны, как покидала, так и спасла.

– Чтооо?!

– Хм. Не мурены, значит… Обгрызки наябедничали, да? На торг обиделись? Ничего не знаю, торг был честный. Ну, разве что не успела пока расплатиться по их векселю.

– Ты… торговалась с обгрызками?

– Ещё как торговалась! За свою законную добычу, между прочим.

– Хватит! – убедившись, что завладела всеобщим вниманием, моя главная похитительница объявила: – Она помогла дракону. Спасла его!!!

– Чтоооо-о?!!

Воцарилась такая тишина, что аж уши заложило.

– Это… правда?!

– Ну да. – Не стала я запираться. – Но не помоги я ему, он бы утонул, как пить дать. Не бросать же его было. Жалко.

Тритон грохнул появившимся в исполинском ручище посохом.

– Уходи!

Обескуражено пожимаю плечами.

– Хорошо, уйду. И не то, что бы я к вам сюда напрашивалась…

– Все Семь Морей! Весь Океан отныне закрыт для тебя! Ты изгнана!

– Святотатство! – Неслось возмущённое со всех сторон. – Она помогла дракону!

– Пусть уходит!

– Убирается!

– Она не может быть одной из нас!

…Вот и спасай после такого красивых голых мужиков. Слава их морским богам ещё за свою приняли, не поняли, что я как бы на рыбьих правах, попаданка… А то б ещё к этому обстоятельству доколебались… что-то уж больно они воинственные для сказочных русалок.

– Ну, так я пошла?

Он снова протянул руку. И вновь не донёс. На какую-то долю мгновенья в наливающихся бурей очах мелькнуло что-то… не поддающееся никакой дефиниции, никакому описанию… Просто что-то такое… гулкое… непонятное… Вся душа от этого какой-то невыразимой грустью наполнилась. Больше, куда больше чем от последовавшего вслед за тем грозного возгласа…

– У х о д и !

– Убирайся!!!

Посохом мне указали на воронку в потолке. Молча. И я уже успела проделать