Королева и волкодлак (СИ) - Рябинина Татьяна

Тем временем Лэрга взяла ножницы и начала срезать с боков и спины Арта шерсть, пока не набрался ком размером с кулак. Обмотав его красной нитью, она взяла Рианну за руку. Две другие руки ведьмы соединили на клубке, повернулись на восток и запели на два голоса, пока сиреневая дымка не обволокла клубок. Вырвавшись из их рук, он покатился по дорожке к воротам.

— Он будет катиться, пока не найдет Элию, — пояснила Лэрга. — А как только коснется ее, она больше не сможет шевельнуться. Тогда клубок позовет нас с Рианной, и мы придем на голос.

Теперь нам оставалось только ждать. Рианна уехала, Лэрга ушла в дом с Митрисом, Арт с Марией устроились в саду на траве. Иттон сел под дерево, я легла рядом, положив морду ему на колени.

«Скажи, Ресс, Алисанда — это провинция на востоке?» — спросил он, рассеянно поглаживая меня по спине.

«Да, — ответила я. — А что?»

«Не знаю. Вдруг вспомнил слово. В лесу. Подумал, что следы коня Элии ведут в сторону Алисанды».

«Правда вспомнил? — я приподняла голову. — Может, тебе просто кто-то говорил, что Алисанда на востоке?»

«Нет. Точно никто не говорил. С чего вдруг? Я вообще не знаю никаких названий, кроме Энигерны и Осбранты».

«Иттон… — внутри пробежал легкий холодок. — Может, ты и правда начал понемногу вспоминать? Вдруг ты родом из Алисанды?»

«Мне тоже так показалось, — вздохнул он. — Расскажи мне, что ты о ней знаешь».

«Не так уж и много, — я задумалась. — Понимаешь, когда-то все провинции были самостоятельными королевствами, но триста лет назад король Ларс с помощью магии Верховных ведьм захватил их — одно за другим. Некоторые даже не сопротивлялись, а кое-где до сих пор то и дело вспыхивают бунты. Получается, что армия Энигерны нужна лишь для того, чтобы усмирять их, ведь внешних врагов у нас нет».

«И что Алисанда?»

«Одна из самых мятежных. Ее правители не единожды начинали войну за независимость, но каждый раз эти восстания жестоко подавлялись. Если честно, я даже не знаю, что тебе еще рассказать. Сама там никогда не была и не знакома ни с кем, кто был. Они живут очень закрыто, с соседями не дружат. На моей памяти их правитель приезжал в Осбранту всего один раз, лет десять назад».

Я вовремя остановила себя, потому что чуть не рассказала о том визите — но откуда мне было о нем знать, если я не находилась в то время при дворе? Возможно, когда-нибудь мне захочется рассказать Иттону, кто я, но уж точно не сейчас.

«Понятно, — он опустил голову. — Жаль. Я надеялся узнать от тебя больше».

«Не огорчайся, — я потерлась ухом о его колено. — Возможно, это только начало, и ты вспомнишь что-то еще. А я могу спросить Лэргу, что она знает об Алисанде».

«Было бы неплохо. Но попозже. Сейчас ей точно не до того, не стоит приставать с расспросами. Пусть сначала разберется с Марией и Артом. И с красной книгой».

«Хорошо, — согласилась я. — Как скажешь».

С каждым часом напряжение росло. Солнце медленно клонилось к западу.

«Если бы клубок догнал Элию, Лэрга нам сказала бы», — уже не раз повторил Иттон.

Я и сама это прекрасно понимала, но терпение было на исходе. Хотелось побежать к Лэрге и со скулежом вцепиться зубами в подол ее платья.

«Ну же! Ну???»

«Перестань, Ресс, — Иттон удерживал меня, не пуская в дом. — До полуночи еще есть время. Не приставай к ней».

«Нет, лунные сутки начнутся раньше. Но почему клубок не догнал ее? Неужели она успела уехать слишком далеко?»

Удивительно, я переживала за Арта и Марию так сильно, словно это касалось меня лично. А ведь совсем недавно не испытывала никаких симпатий ни к кому из них.

Когда солнце наконец спряталось за горизонт, Лэрга вышла и позвала нас всех в дом. Вместо маленького стола в гостиной стоял большой, с нарисованным на белой поверхности пятиугольником. Пять толстых красных свечей обозначали его углы, на одной из вершин вписанного в него треугольника лежал медальон с синим камнем, а в центре — большой лиловый кристалл.

— До начала лунных суток остался ровно час, — Лэрга посмотрела на звездные часы. — Если за это время я не получу отклика от клубка, останется лишь молить темные силы, чтобы Элия нас не опередила.

Наверно, еще никогда время не тянулось так медленно, даже днем. Мы все: я, Иттон, Лэрга, Мария, Арт и Митрис — неотрывно следили за стрелками часов, которые, казалось, замерли на месте. Все молчали, и только потрескивание поленьев в камине нарушало тишину.

— Все, время вышло, — с тяжелым вздохом Лэрга встала, взяла Марию и посадила на одну из свободных вершин треугольника. На другой она пристроила Арта. — Ну что, готовы? Если Элия опередит нас хотя бы на секунду, ваши тела умрут, а души отправятся туда, куда им будет назначено. А если успеем мы, тогда вы перестанете быть фамильярами и не сможете разговаривать друг с другом. И с Иттоном тоже. Будете обычными животными, в телах которых живут неприкаянные души.

«Как страшно!» — поежилась я, и рука Иттона успокаивающе легла мне на спину.

Широко раздвинув пальцы, Лэрга подняла над столом ладони, и с них полилось сиреневое сияние. Напевая что-то заунывное, она водила руками над Артом и Марией. Это продолжалось долго, очень долго. Иттон успел превратиться в волка, Митрис улетел по своим ночным делам, а Лэрга все еще пела. Арт нервно дергал хвостом и подвывал, Мария пищала, но ничего не происходило.

Я уже подумала, что ничего не вышло, но тут Лэрга взяла нож и прочертила на столе глубокие борозды, словно перерезая стороны треугольника. Кристалл ослепительно вспыхнул и погас.

— Вот и все, — Лэрга взяла Арта под брюхо и опустила на пол. — Осталось лишь проверить, смогли мы опередить Элию или нет. Для этого попробую создать их эфирные тела. Не получится сейчас — повторю завтра утром.

«Я позвал их, — сказал мне Иттон, — но они не ответили. Значит, уже точно не фамильяры».

— Так, а вы идите погуляйте, — обратилась Лэрга к нам. — Сейчас вы мне здесь будете только мешать.

Конечно, нам хотелось узнать, чем все закончится, но возражать мы не посмели.

«Пойдем, Ресс, — позвал Иттон, направляясь к двери. — Вернемся утром, когда все уже будет ясно».

Мы шли по лесу, перебрасываясь мысленными фразами, и была в этой прогулке какая-то особая прелесть. Мы и правда стали равными и находились там, где волк и лиса чувствовали себя естественно и свободно. Просто идти рядом, вглядываться в темноту, принюхиваться…

«Ресс, ты ничего не чувствуешь? — насторожился Иттон. — Запах!»

«Я думала, мне показалось. Падаль?»

«Да. Конь. И… человек».

Я остановилась и села, уткнувшись мордой в траву.

«Элия?»

«Думаю, да, — кивнул Иттон. — Поэтому клубок и не нашел ее. Скорее всего, утром она уже была мертва. Пойдем».

Втягивая носами воздух, мы шли по запаху, пока не увидели впереди глубокий овраг, пересекавший едва заметную тропу, заросшую травой.

«Здесь! — Иттон первым подбежал к оврагу и остановился на краю. — Судя по следам, конь не смог перепрыгнуть. Сорвался, упал и придавил ее».

«Надеюсь, она умерла сразу», — вздохнула я.

«А я — нет, — его глаза сверкнули. — И даже не буду притворяться, что мне ее жаль. Она получила по заслугам».

«Понимаю», — согласилась я, примериваясь, как бы спуститься в овраг.

«Куда ты, Ресс? — забеспокоился Иттон, глядя на меня. — Что тебе там понадобилось? — и тут он понял: — Книга? Подожди, не торопись».

Пройдя немного вдоль оврага, Иттон нашел более пологое место, где можно было спуститься вниз.

«Да, волки уже успели найти ее, — сказал он, когда мы подошли ближе. — Вернее, коня. Хорошо обглодали. Но до Элии не добрались — она под крупом. Боюсь, что, если книга и была при ней, нам ее не достать».

Элию и правда придавило упавшим конем так, что она оказалась полностью под ним. И седельная сумка тоже. Я видела ее — но вот как вытащить? Смотрела с разных сторон, примеривалась и так, и эдак, даже пыталась подкопать.