По ту сторону Тьмы. Где-то здесь... (СИ) - Евгения Владон

выть на луну от абсолютной безысходности. От всего, что ты успел просрать и потерять. Теперь моя очередь. Я забираю её у тебя. На-все-гда!

6

Как будто у него и вправду был другой выбор. Или же он действительно мог поверить в реальность происходящего только потому, что его собственное отражение в зеркале несло весь этот несусветный бред.

Вот только на этом переживаемое им безумие не закончилось. Вернее, даже не собиралось заканчиваться, и он продолжал за ним наблюдать — с одной стороны убеждая себя, что это всё полнейший бред и не может быть реальностью, на деле являясь последствием сильнейшего стресса в виде безумных картинок от воспалённого мозга, но… С другой, он продолжал чувствовать своего двойника так, как если бы находился сейчас там, в теле второго Хардинга. Как если бы шёл в сторону выхода из той больничной уборной и поднимал правую руку к дверной ручке, чтобы выйти… Да… Выйти в палату к Мие.

— Нет… только не это… — прохрипел Ник, напрягаясь из последних сил, но… ничего так и не сумев этим сделать и, тем более, остановить того другого.

— Да, Ники. Да. Ты мыслишь в правильном направлении. И сейчас ты увидишь всё своими глазами. Только ничего не сможешь мне сделать… Как и я когда-то не мог сделать тебе. После того, как ты меня выкинул на Обочину. Отказался от меня и предал, как самая последняя брехливая сучка. Но, как видишь, за всё приходится расплачиваться рано или поздно. Тот самый грёбаный закон сохранения энергии. Если в одном месте убывает — в другом обязательно прибывает. В этот раз в моём месте, Ники. Прибыло в моём. А ты теперь соси, то что осталось… И молча наблюдай, как я забираю у тебя то, что ты уже никогда не сможешь себе вернуть. Начинай привыкать к этой мысли прямо сейчас. Начинай учиться жить без неё.

Тот второй снова оттянул пальцами левой руки «магический» ключ на красной нитке правого запястья и снова серебряный стержень вошёл в ложное отверстие замочной скважины на дверной ручке, которая должна была запираться изнутри вовсе не на ключ. Очередной проворот в одну сторону, потом в другую… И звуки работающих аппаратов системы жизнеобеспечения заиграли новыми красками. Вернее, усилились и больше не напоминали слуховые галлюцинации на дальней периферии контуженного сознания. Теперь они звучали, как настоящие.

Хардинг-Хантер толкнул дверь и вошёл в палату. Точно такую же, какой её успел запомнить Ник — с абсолютно такой же массивной койкой-трансформером, окружённой мониторами и консолями сложнейшей технической и электронной аппаратуры, включая капельницы и более толстые трубки от ИВЛ. Те же стерильно белые стены, обклеенные рельефными и возможно моющимися обоями, белые зановесочки с поднятыми жалюзи на единственном, но отнюдь крошечном окне и… Большая медсестра-мулатка, сидевшая в угловом кресле в двух шагах от кровати за чтением твиттеров на своём сотовом.

Судя по всему, здесь она просто отсиживалась, как в самой удобной для подобных занятий вип-зоне, вместо того, чтобы обходить все палаты доверенных ей пациентов на своей ночной смене по установленному для неё графику. Ник нисколько не удивится, если узнает, что та помада принадлежала ей, и она банально забыла её на раковине в уборной палаты. Правда, его двойник не стал её об этом спрашивать, чтобы подтвердить свои элементарные догадки.

Медсестра только успела удивлённо вскинуть голову и вытаращиться на вошедшего в палату голого мужчину, одетого только в один жёлтый дождевик, ещё и с разукрашенным знакомым цветом ярко-красной (или вишнёвой) помады лицом. Смутно знакомым лицом (или не смутно). Более того. Она даже успела прижать к груди пухлую ладошку с растопыренными пальцами, с помощью которых ранее умудрялась усмирять самых буйных пациентов, как истинный и хорошо натасканный профи своего дела. Хардинг прекрасно знал о подобном типе санитаров. У самого работали почти точно такие же в его частной клинике.

Поэтому он и не стал тянуть кота за яйца, двинувшись прямо на охреневшую от его нежданного явления мулатку почти стремительным шагом.

— Кто… Что вы тут…

Естественно, для неё всё произошло слишком быстро. Настолько быстро, что она даже не успела как следует разглядеть нападавшего, хотя и могла поклясться, что видела его не так уж и давно в этом самом месте. Просто из-за этой боевой раскраски на лице, длинных волос и прикида профессионального эксгибициониста, не сумела узнать, кто же это был в действительности. И это не говоря про жуткий оскал Джокера на его вроде бы и человеческом лице и о его глазах, буквально светящихся в полусумраке неестественным ярко-бирюзовым цветом.

— Я твой самый долгий и кошмарный на сегодня сон, сестричка. — прохрипел Хантер, но уже после того, как одним идеально выверенным ударом правого кулака, вырубил медсестру точным попаданием в висок. Причём до того, как она попыталась подскочить с кресла и сделать хоть что-то со своей стороны.

Она даже не успела сообразить, чтобы заорать и позвать на помощь, а не то, чтобы дотянуться до кнопки вызова дежурной бригады реаниматоров, находившуюся, как это и положено по больничному протоколу, возле койки с коматозником. Всего пара секунд и… Всё… Её голова безвольно откинулась в сторону левого плеча (перед этим дёрнувшись, как футбольный мяч отбившийся от стенки, но так и не слетевший с основания шеи), а глаза закатились под тяжёлые тёмные веки, одновременно с резко обмякшим в кресле тучным телом. Она даже немного съехала своей необъятной задницей с сиденья под грузом собственного веса, поскольку обе ноги судорожно выпрямились (будто пытались рефлекторно куда-то отбежать или отделиться от туловища), но тоже вскоре последовали за остальными ослабевшими частями тела.

Хантер застыл ненадолго над её безжизненной тушкой, склонив голову на бок, пока с задумчивым «интересом» рассматривал дело своих невероятно сильных и ловких рук. Поскольку Хардинг испытывал совершенно иные чувства от данной картины — неслабый шок и чёткое понимание, что это действительно не галлюцинация. Он и в самом деле только что это сделал, прочувствовав все свои действия от и до. Даже тянущую в костяшках кулака правой руки физическую боль. Настоящую боль!

— Ну, как, Ники. Хорошо прочищает мозги? А как возбуждает, да? — спросил тот второй, скорее по инерции, чем осознанно, встряхивая правой рукой и разминая слегка повреждённые