Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

— Тише, — успокоил он ее, — посмотри на меня, — он поцеловал ее нежно в заплаканные глаза. — Конечно, да. Я хочу, чтобы ты была моей женой.

Теперь можно было обнимать, ласкать это страстное искреннее создание, потому что она принадлежала ему. Уверенно он распустил ее пояс, сознавая свое полное право так поступить. И потом они долго лежали, обнявшись, глядя на голубое небо в круглый просвет в крыше шатра, счастливые оттого, что обрели друг друга.

Айрен отказалась ехать с Мириэль, она попросила позволения остаться у Верных. Мириэль испытала странное чувство: показалось, что часть ее самой отрывается от нее. Айрен всегда была рядом и заботилась о ней. Но ни словом не упрекнула она подругу.

— Будь ей хорошим мужем, — сказала она Дориану.

Тепло простившись с Верными, королевская чета отправилась в обратный путь. Чернолун был рад, что его госпожа снова с ним, но он чувствовал, что Мириэль грустит и, поддавшись ее настроению, размеренно и спокойно скакал вперед. Юниэр и Мириэль почти не разговаривали.

Глава 3 Свадьба

Занималась заря. Обитатели королевского замка еще спали, а Юниэр уже давно сидел в саду, в беседке. Вокруг было тихо, в последние дни ему так не доставало тишины. Он пришел сюда, чтобы подумать, представить себе, что ждет его дальше. Днем он не смог бы сосредоточиться в этом круговороте суеты, в котором жил сейчас. Юниэру было грустно: он не хотел быть королем и не представлял себя на троне. И не завидовал тем, кого судьба вознесла высоко. Он предпочел бы жить сам по себе, никому не подчиняясь, никем не управляя. До сих пор он считал себя одним из счастливейших людей в мире: радости встречал с упоением, несчастья быстро забывал, а ненужной суеты избегал. Конечно, самым прекрасным событием в его жизни была встреча с Мириэль. С того самого момента, как он впервые обнял ее Сиреневой ночью, Юниэр понял, что не одинок больше и что бы ни случилось, он всегда будет стремиться к ней.

Он мечтал о том, чтобы, доверившись ему, она пошла бы за ним в далекие страны, чтобы свободно, как простые путники, они вместе переходили из одного города в другой, останавливались там, где понравится, знакомились бы с людьми, гостили у друзей. Конечно, у них был бы какой-нибудь дом, зимнее пристанище от холода и вьюг. А вообще, сидеть на одном месте скучно, а дороги дарят встречи и делают мир ярче. Юниэру хотелось бы, чтобы Мириэль отреклась от власти. Это же смешно, его Мирэ — королева! Но, наблюдая за ней в эти дни, Юниэр чувствовал, что его желание не сбудется. Мириэль стала вдруг серьезной, ответственной и на диво деятельной: выступала перед людьми, вела переговоры с Верными. Даже Фаразон не мог ей перечить, он как-то стушевался, даже как будто постарел, и потакал ей во всем. Юниэр думал, что Фаразон будет препятствовать его обручению с Мириэль, ведь ни для кого не секрет, что только себя он представляет на Нуменорском троне. Но и этого не случилось.

Да и кто он, собственно, такой? Никто не знает об этом. Он безродный, Фаразон прав, ему некого назвать отцом. Как его запишут в книгу правителей Нуменора? Король без родословной? Юниэр не любил думать, а тем более говорить о своем происхождении, от таких загадок с ума можно сойти.

Его нашли в Средиземье, у Андуина. Говорят, было и в нем, и в его вещах что-то особенное, необычное. Лицом младенец был светел и чист, не было заметно, что ему пришлось долго путешествовать, а еще он был запеленат в ткань, каких не было ни в Нуменоре, ни в Средиземье. К сверточку не прилагалось ни колец, ни цепочек или каких-нибудь талисманов и объяснительных писем. Ребенок был красив, и Эреб решил воспитать его вместе со своими сыновьями. Но он никогда не называл его сыном, и Юниэр с малолетства знал, что взят в дом из милости. Эреб был нуменорцем, славным воином, без огрехов в происхождении, и жена его, Любилия, тоже отличалась благородством и добрым характером. У них было три собственных сына и четыре дочери, так что Юниэр вырос в многолюдной семье. Его никто не притеснял и ни в чем не отказывал, но мальчик был чужим. Он вырос в Средиземье, был силен, всегда полон энергии, дерзок, сметлив, но все-таки чем-то отличен от других. Когда ему минуло шестнадцать лет, Эреб отдал его в армию Фаразона. И началась кочевая жизнь…

Фаразон посоветовал ему до того, как окончится траур, навестить в Средиземье Эреба, чтобы тот усыновил его, дал имя, и тогда он и Мириэль обручатся по правилам.

Вчера они обсудили это предложение с Мириэль. Юниэр ожидал, что она возмутится, заплачет, будет убеждать его в том, что она ни дня не может без него прожить. Но она лишь сказала: «Да, пожалуй, так будет лучше, по закону. Только постарайся вернуться поскорее. Если этот Эреб будет упрямиться, обещай ему, что я пожалую его каким-нибудь титулом». Все это нисколько не нравилось Юниэру.

«Хорошо, я уеду, — думал он. — Тогда она, может, заметит, что все эти дни ей кто-то помогал, всегда был к ее услугам, утешал, веселил, любил, наконец. Как она может быть такой эгоисткой?»

Юниэр улыбнулся своим мыслям. «Не стареешь ли ты, дружок?» Но улыбка вышла натянутой. Он все-таки не хотел быть королем.

Вечером того же дня Юниэр и Мириэль направились в гости к рыбакам. С Гредом и Акулой — двумя братьями, Юниэр познакомил Мириэль несколько дней назад. Он считал, что их молодой задор, радостное настроение и лишенная праздных уловок жизнь пойдут ей на пользу. На самом деле это он отдыхал здесь душою. Роскошь дворцовых залов, люди, скованные рамками этикета, неестественные вопросы, напыщенные разговоры, — от всего этого его мутило. Каким контрастом была эта хижина на самом берегу моря, свежий бриз и копченая селедка!

Греду было восемнадцать, а Акуле пятнадцать лет. Акулой мальчишку назвали скорее за воображение, чем за личные качества. Он был хвастлив и часто рассказывал небывалые истории о своих подвигах. Но сейчас братьев не было поблизости, и Юниэр решил поговорить с Мириэль о том, что его мучило.

— Ты помнишь, — начал он, — как мы бежали с тобой Сиреневой ночью от угрожавших нам почестей?

— Да, — улыбнулась она, — тогда я так испугалась!

— Ну нет, ты разделяла общую эйфорию и кричала ура вместе со всеми! — возразил Юниэр.

— Я просто была как в тумане, — оправдывалась Мириэль, — но когда опомнилась, то бежала быстрее тебя и даже прыгнула за тобой в холодную воду!

— Как хорошо было тогда, когда они нас не догнали.

— Да, но почему ты вспомнил об этом сейчас?

Юниэр смотрел на нее проникновенно:

— Мы были свободны и счастливы только друг с другом. Я хочу, чтобы мы всегда были свободны. Зачем тебе короноваться? Поедем со мной в Средиземье! Пусть они разбираются здесь как хотят.