Пламенный цветок (СИ) - Мира Ризман

фигурку в объятьях… В горле застыл комок, а в глазах внезапно стало сухо. Он сделал это сам! Своими руками погубил ту, от которой мутился разум, а сердце пылало огнём!

В лёгких стало резко не хватать воздуха. Всё его могущество не имело никакого смысла, ведь оно не могло вернуть ему ни возлюбленную, ни друга! Мысль о Дамиане вызвала слабость в ногах. Этьен невольно прислонился к стене, надеясь отыскать внешнюю опору, тогда как всё внутри падало в пропасть. Спасшая его недавно магия теперь была бессильна. Сейчас Этьен мог только поражаться собственному цинизму. Недавняя радость и чувство полёта, возникшие после оглашения завещания, показались настоящим кощунством по отношению ко всем тем смертям, к которым он был причастен. Впервые за эту долгую ночь, Этьен подумал о погибшем дядюшке, и на душе стало особенно скверно. Он уже пожалел, что не пригубил крепкое мирамийское. Ему требовалось хоть немного забыться, позволить спасительной темноте поглотить его, а не раз за разом испытывать боль и задыхаться от невозможности что-либо изменить! Покидая эльфийский дворец, лишь бы не мозолить глаза скорбящей Шанталь и горюющему Гаспьену, ему всё-таки стоило направиться в какой-нибудь местный кабак, а не нестись сломя голову во Дворец Совета.

Добравшись до Линкских апартаментов, Этьен совершенно бесцеремонно нагрянул в кабинет короля Бродерина и, отыскав в шкафу несколько бутылок с дорогим, но довольно посредственным вином, принялся опустошать запасы тестя. Вот только кислый вкус лишь раздражал язык, а желанное опьянение не спешило наступать. С бокалом в руке он встретил блёклый туманный рассвет, как вдруг пол под его ногами содрогнулся. Подземный толчок оказался столь внезапным, сколь и сокрушительным. Звякнуло и осыпалось мелким бисером стекло в оконной раме, по стене потянулись внушительные трещины, с потолка посыпалась лепнина и белые хлопья штукатурки. Этьен едва успел отскочить от падающего на него карниза, когда небо озарилось ослепляющим пламенем.

«Извержение или взрыв?» — успело промелькнуть в голове до того, как инстинкт самосохранения заставил рвануть к подоконнику и под грохот разрушающегося здания, выпрыгнуть из окна. Приземление вышло жестоковатым: сбросившие листву колючие ветки кустарника безжалостно вонзились в тело и порвали одежду. Царапаясь и раздирая в клочья и без того испорченную рубашку, Этьен кое-как выбрался на клумбу с засохшими осенними цветами. В тот момент он был чрезвычайно рад тому, что потолок не осыпался на его голову, а кустарник смягчил неизбежный болезненный удар. Перед глазами всё ещё плавали разноцветные пятна, тогда как слух разом обострился, уловив поблизости подозрительный тихий шелест. Кто-то, слегка задевая сухую траву, приближался. Этьен ещё раз зажмурился, а потом резко распахнул глаза. Зарево на горизонте померкло: небо спешно затягивало тяжёлыми свинцовыми тучами. И в наступивших внезапно сумерках трудно было заметить укутанную в тёмный плащ фигуру.

«Демон!» — быстро понял Этьен, заметив, что некто не касается земли. Лишь полы плаща слегка колыхались, тревожа сухостой. Этьен насторожился, вглядываясь в фигуру. Чувство безотчётной тревоги разливалось внутри.

— Какая встреча! — Прозвучало с издёвкой, и Этьен тут же узнал голос. Касайрис! Демоница подплыла чуть ближе, и теперь он смог различить под капюшоном её налитые кровью глаза и змеящиеся в коварной улыбке алые губы.

— Смотрю, мой подарок пришёлся тебе не по вкусу⁈ — надменно произнесла Касайрис, застывая в шаге от него. — Знаешь ли, это весьма досадно видеть тебя здесь, а не на троне Императора!

— Подарок? — удивился Этьен, внимательно оглядывая демоницу, но не находя в её облике ничего подозрительного. — И с чего ты решила, что я должен стать Императором?

— С чего решила? — раздражённо оборвала она. — Что за наивные мысли⁈ Неужели ты думал, что демоны не знают об эльфийских законах и не могут чувствовать магический потенциал? Не смеши меня! Да все агни с твоего рождения в курсе, что ты в разы сильнее Вальеновского щенка!

— И что с того? — Этьен недовольно поджал губы: сравнение Гаспьена с щенком его задело. — К чему агни вдруг беспокоиться о моей силе?

— Быть дурачком тебе не к лицу, Тьенни, — пожурила Касайрис. — Но ты заметно усложнил всё своей трогательной братской преданностью. Похоже, мне придётся воплотить последнее из моих предсказаний и испепелить ещё одного эльфийского Императора…

— Что⁈

— Ох, твоё лицо! Сколько неподдельных эмоций! — Касайрис не скрывала своего злорадства. — Вижу, ты ещё не задумывался, как же твой могущественный дядюшка угодил в божественное пламя?

Этьен невольно дрогнул. Перед глазами вновь всплыли чудовищные обрывки истины, переданные Рэбэнусом. Император сгорал заживо в неистовом божественном пламени, иссушившем Каэрскую бухту. Демоница была права: Этьен пока даже не пытался логически осмыслить произошедшее. Слишком много навалилось на него разом, и мозг просто не успевал делать выводы.

— Что ж, — с коварной улыбкой продолжила Касайрис, — я с удовольствием избавлю тебя от тяжёлых дум и догадок: это была моя работа. Замечу, дело вышло крайне непростым, пришлось даже пожертвовать твоим драгоценным другом…

— Хочешь сказать… — прервал её Этьен, чувствуя, как по спине расползается холодок от ужасающей догадки.

— Ты не ошибся в расчётах, Тьенни, — хмыкнула демоница. — Это я добавила той лавине мощи и позволила твоей ненаглядной Нэйдж угодить в поток. И да, именно я призвала к утёсу Дамиана, рассчитывая, что твой друг бросится к ней на помощь. Ему суждено было там пропасть…

— Зачем? — Этьен не узнал собственного голоса. Тот зазвучал неожиданно сипло и глухо. — Ради чего… — однако договорить он не смог. Голос сорвался, а горлу вновь подступил предательский комок.

— Что за глупый вопрос! — Губы Касайрис изогнулись в презрительной усмешке. — Конечно, ради власти! Бэрлок — это лишь безмозглые псы, которые годятся на то, чтобы устраивать им собачьи бои. Мне наскучило сидеть на месте, вдобавок я устала быть нянькой у капризной богини, а тут появился шанс заполучить великую Империю. Каэр без короля и мятежников не способен оказать и толики сопротивления. Тебе хватило бы просто щёлкнуть пальцами…

— Довольно! — перебил Этьен. — Этому никогда не бывать! Я отказался от престола, так что можешь забыть о своих планах! Если же ты тронешь Гаспьена…

Праведный гнев, душивший его, вновь растормошил притихшую магию, и теперь неукротимая сила опять рвалась наружу. В тот момент он даже не задумывался, насколько безрассуден бой с Касайрис. Его не остановило даже то, что ещё не один смертный никогда не побеждал демонов. Подавшись порыву, Этьен направил свой сокрушительный удар, выплеснув в нём всё своё негодование. Будь на месте Касайрис обычный человек или даже волшебник, его бы снесло этой смертоносной волной и навек пригвоздило к земле. Но демоница только рассмеялась. Рассыпавшись в воздухе на сотни чёрных бабочек, которые мигом разлетелись в стороны, она