Холостой для Авроры (СИ) - Фрес Константин

Аврора охотно протянула руку в ответ, и её маленькая, узкая ладонь утонула в мощной, зелёной длани. Тёмные, раскосые, большие глаза внимательно смотрели на женщину. Взгляд орка Авроре понравился, не злой, не циничный, умный и глубокий.

— Пойдём в таверну, выпьешь чего-нибудь покрепче, в себя придёшь, — прогудел орк. — А то совсем ты, я смотрю, сомлела от страха.

Аврора охотно покивала и позволила себя увести, придерживая за плечи.

***

В таверне Аврору бережно усадили за большой, грубо сколоченный, ничем не покрытый стол. Придвинули к женщине кружку, похожую на бочонок, с такими же вертикальными плашками, перетянутыми обручами. В кружке плескалось нечто, резко пахнущее спиртом. Аврора сделала крупный глоток и закашлялась. Пойло было крепкое и прозрачное. Неужели и тут есть водка?

Ей поспешно сунули миску с жареным мясом. Она закусила и шумно выдохнула, ощущая себя так, словно заново на свет родилась. Да в сущности, это так и было. Если бы не этот орк…

Познакомились. Аврора снова представилась Тауриэлью. Орка звали Инко Трор. Аврора украдкой разглядывала его поверх края кружки, не забывая отхлёбывать и закусывать. Хорош, ох, как же хорош! Зеленокожий, рослый, мощный, статный, мускулистый. И даже выступающие за нижнюю губу клыки его не портили. А глаза вообще отпадные, большие, раскосые, выразительные, опушённые густыми и длинными, как у девушки, ресницами. И взгляд – умный, внимательный, со смешинкой в тёмной, полуночной глубине. Судя по выправке, этот орк — военный. А судя по обилию шевронов и даже аксельбантов – не рядовой, а командир.

— Весело у меня отпуск начался, — Инко рассказывал приятелям-гномам о драке. — Теперь эльфийская морда вон там, на полянке, валяется, стреноженная, как строптивый ящерёнок.

— Что — одна морда? А остальное где прикопал? — захохотал гном-собутыльник, сам довольный своей остротой.

— Остальное пока что при нём, но будет ещё на женщин нападать, и прикопаю, — посуровел Инко. — Целиком, вместе с дурной остроухой башкой.

Аврора ела, пила и пока что помалкивала.

— За что он тебя так? — обратился к ней Инко.

— Соперница приказала, — коротко и неразборчиво, с набитым ртом, пробубнила Аврора. — Вот думаю, что мне дальше делать, где спрятаться, чтобы переждать да подумать.

— А давай пока что — вместе с нами в степь. Прямо сейчас, — орк улыбнулся, обаятельно и клыкасто. Ему понравилось, что маленькая, хрупкая эльфийка совершенно не пугалась его облика. И не брезговала пить и есть с ними со всеми за одним столом в простой таверне.

— А давай, — Аврора хихикнула и отсалютовала увесистой кружкой. Женщина захмелела, и ей сделалось весело. — А с вами — это с кем?

— С нами — это со мной и с моими подчинёнными. Мой полк в полном составе — в отпуске с сегодняшнего дня.

Ого, настоящий полковник! А неплохо будет узнать настроения в армии. Возможно, всё-таки придётся организовывать революцию, если не удастся договориться. Союз рабочих и земледельцев с армией в таком случае будет крайне необходим…

— Мы все — из одного племени, едем навестить близких, побывать в родных местах. Свободный верховой ящер для тебя найдётся, и не бойся, я смирного подберу.

Аврора снова покивала. Рядом с этим орком она ничего не боялась.

Вышли из таверны, приблизились к подобию коновязи. Ящеры зашипели, вздыбили шипы на загривках, нагнули лобастые и рогатые головы.

Принцессе подвели ящера поменьше.

— Смотри, это тоже девочка, как ты. Она смирная, да и я рядом, так что не бойся.

Четвероногая девочка и в самом деле не шипела, как остальные чешуйчатые скакуны, не угрожала рогами. А рога выглядели грозно, торчали и на носу, и на темени, и на хребте. Маленькие, внимательные глазки пристально взирали на свою будущую всадницу. Кого-то ящериная девочка Авроре сильно напоминала и вообще была похожа на трицератопса. О, конечно же, героиню мультика про доисторические времена, маленькую трицератопсиху Церу!

Инко самолично проверил сбрую, подсадил на спину ящерицы Аврору, заливистым, прямо-таки разбойничьим посвистом скомандовал «на-конь» подчинённым, взлетел в седло сам, оглядел всё и всех вокруг. Махнул рукой.

И они понеслись.

О, это было весело! Ветер летел в лицо, откидывая волосы за плечи и вышибая слёзы из глаз, облака комками пуха летели над головой, а жёлто-зелёная, бескрайняя степь летела под широко расставленные лапы ящеров. Мощные когти вспахивали землю, в воздух взлетали пучки подсыхающей травы, широкая спина Церы плавно покачивалась. Аврору для надёжности пристегнули к седлу, и она не боялась упасть. Ну, ещё и потому не боялась, что пьяному море по колено.

Орочий полк выглядел диковато. Развевались длинные волосы, с вплетёнными в мелкие косички перьями и цветными бусинами, развевалась бахрома на одежде и попонах, кое-кто разделся по пояс и щеголял впечатляюще накачанными мышцами, то и дело раздавался весёлый посвист и радостный хохот. Не войско, а настоящая орда, и свистом орки, похоже, переговаривались на скаку между собой.

***

Мчались весь день без отдыха.

Это вначале было весело, а затем однообразный пейзаж начал буквально убаюкивать. Да ещё кто-то из орков затянул под варган песню, мелодичную, медлительную и довольно монотонную.

Инко заметил, что Аврора клюёт носом, и показал, как можно спать в седле. Седло раскладывалось, стяжки можно было расстегнуть, переднюю и заднюю луку – отогнуть горизонтально, и таким образом сделать плоское небольшое ложе. Женщина прикрыла глаза крылатым рукавом платья, откинулась навзничь и в самом деле заснула. Широкая спина Церы плавно покачивалась, как вагонная полка в поезде дальнего следования.

Аврора проснулась, когда подъезжали к селению, её разбудили приветственные крики, радостный галдёж и смех — сородичи весело встречали вернувшихся отцов, мужей, братьев. Навстречу верховой орде бежала пешая толпа женщин и детей.

Посёлок состоял из хаотично разбросанных по степи кибиток, шатров, палаток.

Мужчин тут же повели к расставленным под открытым небом столам, уже уставленным блюдами с едой и кувшинами с напитками. Инко отстегнул и снял Аврору с седла.

— Устала?

— Да ты что?! Отдохнула!

— Тогда идём пировать вместе со всеми!

Аврора осоловело моргала, то ли всё ещё не протрезвела, то ли спросонья. Она уставилась на обильное угощение и ощутила, что после плотной закуски в таверне в её желудок больше ни кусочка не влезет. Поэтому за столом женщина не столько ела, сколько болтала, причём в основном не она вызнавала настроения в армии и вообще среди орков, а её расспрашивали о жизни во дворце и в эльфийском городе. Видимо, агитацию и пропаганду лучше вести на трезвую голову.

Но что-то про холостой выстрел «Авроры» она всё-таки ухитрилась поведать несколько заплетающимся языком.

После пира были танцы. Аврора разошлась вовсю, развеселилась, взбодрилась и пошла плясать вместе со всеми. Клыкастый музыкант так заразительно и виртуозно колотил по целой батарее разнокалиберных барабанов, что женщина отожгла — изобразила что-то вроде танца живота. Бёдрами не трясла, не умела да и стеснялась, а вот плечами поводила, руками извивалась, и даже ногами что-то похожее изобразила. Подсмотрела как-то в музыкальном клубе у девушки внука, тогда после концерта было устроено что-то вроде дискотеки, и зрители вместе с выступавшими певцами и музыкантами отрывались вовсю.

Орки хлопали в ладоши, топали ногами, одобрительно свистели и вопили.

В какой-то момент Аврора почувствовала дурноту. Пожилая орчанка посмотрела на неё и заявила, что нежная эльфийка обгорела на солнце, пока ехала сюда. Точно, щёки, руки, ноги, вся кожа горела, у авроры поднялась температура.

— Погодь, щас приведу тебя в порядок, — сказала орчанка, принесла плошку и кувшин, напоила гостью травяным отваром и вымазала с ног до головы прохладной зелёной глиной, также замешанной с травами.