Мир грёз и кошмаров (СИ) - Грёза Анна

— Прежде научитесь УБЛАЖАТЬ дев, а не брать их силой в пыльной кладовке, Милорд. К тому же, Его Светлость как раз поэтому Вас и вызывают… — «дорогой» родственник придал выражению лица наивности и продолжил:

— Вы так хорошо ублажали дев, Милорд, что одна из них недавно попыталась свести счёты с жизнью. От счастья, не иначе. Судя по тому, чему я недавно стал свидетелем, нам стоит ожидать ещё пару таких «счастливиц»? — ненавистный родственник красноречиво покосился на дверь, из которой я вышел.

От ярости и какого-то нехорошего предчувствия, я оставил его выпад без ответа и рванул в сторону отцовского кабинета. Когда я без стука вошел, то увидел, как подлый дядюшка, непонятно как оказавшийся здесь раньше меня, что-то нашептывал моему отцу, от чего лицо его, и без того вечно хмурое, посуровело ещё больше.

— Сын. Наверняка, ты уже знаешь, почему ты здесь. Я разочарован в тебе. — Отец устало вздохнул и, решившись, продолжил:

— В свете того, что стало известно, ты не можешь наследовать герцогский титул, следующим Герцогом Драккаррас станет твой младший брат Крайзарр. — я уже собирался сказать, что больно нужен мне этот титул, когда отец продолжил, — Я звал тебя, чтобы сообщить, что мной принято решение немедля тебя женить, — вот тут я уже начал паниковать. Как можно МЕНЯ заставить довольствоваться одной единственной самкой, когда я должен удовлетворять многих? Из собственных мыслей меня вырвал голос отца, который, оказывается, ещё не закончил:

— … но то, что случилось с девушкой, Лиош… Как ты мог обесчестить дочь уважаемого драконьего рода и, сразу после этого, взять у неё на глазах её же служанку?! Мой дорогой друг вынужден был переехать вместе с семьёй ближе к морю, и я искренне надеюсь, что там сердце и душа бедной Илэйниссы исцелится, и девочка забудет тебя и то, что ты сотворил. После такого, Лиош, совесть не позволяет мне обречь на муки ту, что станет тебе женой. А поэтому, ты отправляешься к матери в Ведьмины Топи. Она недавно связалась со мной и я сегодня утром передал ей письмо с дозволением забрать тебя. Через две недели будь готов отправляться. Портальную арку мать для тебя перенастроит, так что не переживай, путь долгим не будет. — После этих слов отец, явно обозначая конец аудиенции, уставился в свои бумажки. А мне было нечего ему сказать, поэтому я покинул кабинет, напоследок хлопнув дверью.

Важно было одно — у меня всего две недели на то, чтобы собраться и сбежать. С этой мыслью я зашел в свои покои, достал бутылку вина, завалился на кровать и пожалел, что не прихватил сюда какую-нибудь девицу.

Меня разбудил шум за окном. Во внутреннем дворе замка что-то происходило. Было, конечно, очень любопытно, но похмелье есть похмелье. Накрыв голову подушкой, я снова заснул.

Второй раз проснулся я от того, что на меня вылили стакан холодной воды. Хотел уже разразиться бранными словами, но, увидев, вместо вчерашнего злорадства, на его лице странное, чуть ли не скорбное выражение, молча встал, оделся и пошёл туда, куда меня вели.

Мы, всё так же молча, спустились в подвалы замка, где располагались темница, алхимическая лаборатория и комнаты, что использует замковый целитель для приема пациентов и хранения всякого целительского хлама. Именно туда мы и направились.

Войдя в комнату вместе со мной, дядя поклонился отцу, что тоже был здесь, и, услышав от отца «Ликкар, организуй компенсацию семье», покинул это холодное помещение.

Целитель, после разрешающего кивка отца, подошел к свертку, что лежал на длинном каменном столе, а затем откинул плотное полотно, являя обнаженное тело девушки.

Сначала я хотел возмутиться всему этому представлению, что они устроили, но потом мой взгляд наткнулся на следы зубов. Те самые, что я оставил на вчерашней девочке, когда изливался в неё. Мне стало дурно, в горле образовался ком.

— Сын, что я сделал не так? Почему? — нарушил тишину отец каким-то слишком хриплым голосом.

— Отец, я… — а я и не знал, что сказать. Слов просто не находилось.

— Лиош, люди — это живые существа, несмотря на то, что они слабее нас и век их короток. Девушки попадают в наши гаремы, а те, кто не хотят в гаремы, идут служанками в замки, под защиту членов высшей аристократии.

Молчу. Я это всё и так знал, просто не ожидал… Откуда мне было знать, что она… А я, кажется, не хотел знать.

Отец продолжил:

— Лиош, эта девушка была под МОЕЙ защитой. Что мне сказать её отцу, который является старостой людского поселения и от воли которого зависят поставки людей, на которых держится всё наше домашнее хозяйство и все гаремы? Ты же в курсе, что было бы, не будь у нас гаремов? Мы бы погрязли в войнах за дефицитных самок! А жениху её что сказать? Он, к твоему сведению, является сыном старосты второго людского поселения, которых в нашем Герцогстве всего два!

— Прости, отец… — начал я, но он меня прервал.

— Ты так и не понял ничего. Просишь прощения у меня за проблемы, которые возникли из-за твоего поведения, — он махнул на меня рукой и закончил, — иди, собирай только самое необходимое, через пол часа мать откроет тебе портальную арку. Прощаться можешь не приходить. Удачи, Лиош. И…надеюсь, что когда ты в полной мере осознаешь, что творил, чувство вины не сгубит тебя. На этом всё. Прощай, сын.

Собирая вещи, я пытался отследить момент, когда я стал таким моральным уродом, но у меня не получалось. То ли потому, что я моральным уродом был сколько себя помню, то ли потому, что в мыслях сейчас творится хаос. Я не чувствовал ничего тогда к этой девушке, но, увидев её бледное обескровленное тело на столе в целительской, я словно ощутил удар. И мне стало больно. До сих пор больно, я даже не уверен, что это когда-нибудь пройдёт. И, что самое странное, я не хочу, чтобы становилось легче. Ужасное чувство, но я заслужил его, и даже больше.

Спустя пол часа, имея при себе лишь несколько комплектов одежды и своё оружие, словно сомнамбула, я шагнул в открывшийся зев портала и оказался там, откуда сбежать невозможно — в Ведьминых Топях. Что же, от себя всё равно не сбежать.

Глава 19 Джентриллиош Ара-Драккаррас

— Здравствуй, сын. — поздоровалась со мной молодая женщина. Вернее сказать, моя мать. Та самая, которую я видел за всю свою жизнь лишь пару раз.

— Здравствуйте. — ответил я, после чего мы какое-то время молчали, пытаясь найти слова друг для друга и, так и не найдя, она предложила пойти за ней, и я пошёл. Не знаю, что у неё на душе, но мне после разговоры вести не хотелось. Да и не о чем их, собственно, вести. Хоть отец и утверждал, что мама присматривала за мной всю жизнь, не имея возможности покинуть свои жуткие топи, она для меня была незнакомкой.

Показав мне приготовленные для меня покои в их с сестрами доме, она оставила меня одного.

Я родился от недолгой связи отца с ведьмой. Они, будучи истинной парой, зачали меня, когда отец попал на этот проклятый материк в результате кораблекрушения. Казалось бы, это было невероятно удачное совпадение, но уж чем-чем, а удачей оно не обернулось уж точно. Ведьмы не могут покидать свою территорию, а отец, будучи единственным наследником Герцога, не мог остаться здесь, ведь ему было суждено править Герцогством Драккаррас. Да даже если бы ведьма и могла покинуть Топи, такой брак поднял бы волну негодования. Нет, межрасовые браки, особенно с истинной связью, никогда не возбранялись, но ведьмы — другое дело. Никто не знает, откуда и когда они появились, даже они сами не помнят. Это, считай, уникальный феномен нашего мира, который нужно просто принять, как факт: ведьм всего три, они бессмертны, практически всесильны и прочными цепями мироздания привязаны к своей извечной территории. В итоге, отец женился на девушке из «нужного» рода и произвел на свет моих брата и сестру. Не знаю, как ему удалось отпустить истинную и завести семью с другой женщиной, но подозреваю, что та же ведьма как-то помогла ослабить парную связь.

Каждая из «ведающих сестёр» уникальна: моя мать, Ветрена — Всезнающая, ей ведомо полотно судьбы и ключевые нити судеб; Альда — Всевидящая, видит сокрытое и потаённое, в том числе и помыслы, истинные причины и намерения; Сууд — Воздающая и Карающая, она знает кому воздать и кого покарать, иными словами, она способна оценить чистоту души. Считается, что смысл их существования в том, чтобы соблюдать некий баланс — они, исходя из каких-то там нужд мира, подтасовывают некоторые события, известные лишь им одним, при этом совершенно не руководствуясь понятиями добра и зла. Если рассматривать их сквозь призму мировоззрения прочих существ, то можно сказать, что сестры беспринципны и, временами, аморальны и жестоки, но, в каком-то смысле, справедливы — сделки, заключенные с ними, ведьмы никогда и сами не нарушают, и нарушителей не упускают.