Мой сводный брат – животное (СИ) - Лоренц Катя

— Нет. Сядь, дорогая, — жёстко произносит Бэзил.

— Что-то случилось?

— Давно ты знаешь про нас? — Люси вытирает руки о полотенце.

— Что вы оборотни? Давно. Своими глазами видела как вы превращаетесь. Потом подслушала ваш разговор. Вы говорили про родителей Сэма.

— Почему не рассказала мне?

— Думала, что это сделаешь ты. Раз не захотел, значит так надо.

— И? Что дальше? — Бэзил выглядит удивленным, как и я. Веселушка и простушка Люси, совсем не такая, какой казалась.

— Я не пойду с этой новостью в Нью-Йорк Таймс. Боюсь, если это сделаю, меня отправят в психушку. Но твой сын пусть держатся подальше от Бьюлы. Если это произойдет, я приму меры. Он опасен. Где гарантия, что он не выйдет из себя и не нападет на мою дочь? Шизофреники и то безопаснее.

— Я не трону Бьюлу! — она горько усмехается.

— Ты любил родителей? — кивнул. — Их ты тоже не хотел трогать? — раздраженно посмотрел на Люси, понимая, что она права.

— Не хотел.

— Вот и ответ.

— Тогда всему виной был чай! Он вывел меня из себя. Теперь я выяснил причину, больше его не пью. И этого не повториться.

— Я все сказала. Приблизишься к Бьюле, она всё узнает. Я в праве оградить свою дочь от тебя. А теперь, простите. Мне ещё ужин готовить.

— А Бьюла ещё спит?

— С чего это? Она на работе.

— И ты ее отпустила? Не видела, что творится на улице? А если с ней что-то случится? Не справится с управлением, например.

— Не драматизируй!

Войдя в гостиную набрал Бьюлу. Она не брала трубку. Самые дурные мысли полезли в голову. И предчувствия нехорошие сжимали грудную клетку. Позвонил директору школы.

— Мистер Бейкер! Очень рад, что вы позвонили, сам хотел вас набрать. Вы сможете прийти на праздник в честь основания школы? Обычно это делал ваш отец, но сейчас, раз вы во главе…

— Да я буду. Скажите, где мисс Родригес? Не могу до нее дозвониться.

— Последний раз видел, как она украшала зал. Я уточню. — через несколько минут директор перезвонил, сказал, что выезд со школы закрыт. Остальные педагоги остались в Кампусе, до устранения стихийных бедствий, а Бьюла ушла пешком, через лес. Этот идиот даже не подумал предложить ей место.

Не долго думая, отправился ей навстречу. Просто проследить издалека, что с ней ничего не случилось и она спокойно доберется до дома. Как чувствовал! Этот Соколовский не понял, что Бьюла для него под запретом. Желание разорвать его на куски было огромным, но я сдержался. Он у меня и так получит. Вылетит из школы с волчьим билетом! Сам его подпишу!

Невыносимо было видеть перепуганную Бьюлу, особенно тяжело, что боялась она больше меня, чем малолетних насильников.

Я смиренно подполз к ней. Желание, чтобы она коснулась меня стало неудержимым. Уткнувшись в ее ноги, вдохнул дурманящий аромат. Волчье сердце переполнилось невыносимой нежностью, когда холодная ладошка, коснулась загривка.

— Какой ты большой. Красивый! И умный. Боже, что я делаю? Разговариваю с волком! — она мелодично рассмеялась. Мой хвост пришел в движение. Бьюла осторожно вышла, прихрамывая и морщась от боли. Преграждаю ей дорогу, ложусь, показывая себе на спину.

— Ты предлагаешь, чтобы я на тебе добиралась до дома? — кивнул и завилял хвостом.

— Нет уж. Это слишком, — попыталась меня обойти. Я тихо зарычал, выказывая протест.

— Ну ладно! Не ворчи, страшный зверь, — она пытается забраться, подтолкнул её носом. Бьюла легла на меня, прижалась всем телом. Я шел медленно, слушая её ровное сердцебиение. Впервые мы не ссоримся, не кричим друг на друга.

Бьюла

Твердые мышцы перекатываются подо мной, волк идёт осторожно, боиться, чтобы я не упала. Однажды я видела волка в зоопарке, куда мы ходили с классом. Он такого же серого цвета, но превышает размером в несколько раз того. Что он ест? Сколько же ему мяса нужно? И его запах. Я думала он будет вонять псиной, а от него исходит приятный запах, что-то знакомое и в то же время я не могу определить чем пахнет. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, что странно. Его огромная пасть, в которой смело поместиться моя голова, легко может перекусить тонкую шею. А огромным лапам, с когтями толщиной с палец, ничего не стоит чтобы разорвать меня на куски. А мне не страшно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он мог это сделать при нашей первой встрече. И пусть я достаточно быстро удирала, волк мог догнать меня в один прыжок. И сегодняшний случай. Он не тронул меня, наоборот, спас. Я чувствовала себя под защитой и мне спокойно ехать верхом на огромном волке.

Было ещё одно ощущения, не поддающееся логике. Я восприняла его, как старого друга. Словно знала его тысячу лет.

Вечерние сумерки разбавили светлые пятна, освещающий поляну. Фонари, окружающий участок перед домом. Я дернула его за уши, стараясь остановить.

— Стой. Дальше я сама дойду. Думаю мама испугается до смерти, если ты появишься перед домом. Она уже звонила в полицию и лес оцепили. Всему я виной. Ты меня напугал в прошлый раз. Надеюсь у тебя не было проблем? — я осторожно спустилась на землю. Волк не торопился скрыться в лесу. Меня поразили его глаза, слишком умные для зверя. Мне казалось, что я больше не увижу его никогда, и от этого неприятно скребло внутри.

— Можно? — протянула руки, желая его обнять. Он одобрительно ткнулся холодным черным носом в мою ладошку. Я обняла его за шею. Для этого мне пришлось поднять руки вверх. Огромная морда устроилась на плече, а по телу разливалось тепло, невесомость и непонятно откуда взявшаяся радость, вперемешку с тоской.

— Я хочу увидеть тебе ещё раз, — заглянула в янтарные глаза, в которых видела свое отражение. — Я приду в выходной день, к тому дереву с расщелиной. Буду тебя ждать. Ты придешь? — не знаю как, но я была уверена, что волк меня понял.

Я шла оглядываясь, туда, где в непроглядной темноте горели два оранжевых огонька его глаз.

Подойдя к двери, поняла, что потеряла сумку с ключами. Оглянулась на лес. Но моего спасителя уже не было. Я позвонила. Послышался стук каблуков и распахнулась дверь. Мама удивленно открыла рот, пока я стягивала края порванной блузки вместе.

— О Боже! Бьюла? Что случилось?

— Я не хочу об этом говорить. — Мама двинулась, желая меня обнять, я отстранилась.

Таким, что со мной произошло я не хотела делиться. И это могло представлять угрозу моему новому другу. Мама могла заявить в полицию и лес могли оцепить вновь. Его могли поймать, отвести на опыты. Для ученых мужей такой невероятный зверь исполинских размеров несомненно предоставлял бы ценность. Его могли закрыть в клетке и проводить опыты, тыкали бы в него иголками, брали бы кровь на обследование. Могли даже разрезать, чтобы получше изучить строение.

Я не могла этого допустить. Я должна ему за спасение от позора и унижения. Такой зверь должен жить на воле.

Да и тем, что меня чуть не изнасиловали собственные ученики не хотела делиться с мамой. Слишком свежи воспоминания о том, как я рассказывала ей про отца, а она не верила, говорила, что я преувеличиваю, что отец строг и я просто должна лучше учиться. Хоть мы и живём под одной крышей, близкими так и не стали.

— Бьюла. Я же твоя мама. Ты можешь мне рассказать все, — практика показывала что нет. — Я должна знать что произошло.

— Ничего. Просто блузка порвалась, пока шла по лесу.

— А. Ясно. А где твоя машина?

— Дорога перекрыта. На нее упало дерево. А проехать можно только по ней. Прости я устала.

Прихрамывая, пошла к своей комнате. Приняла душ и хотела лечь, смертельная усталость от всего пережитого давала о себе знать.

Мысли, как завтра я буду вести уроки и делать вид, что ничего особенного не случилось, что Стас чуть не изнасиловал меня. Или лучше рассказать? Но куда мне против богатого мажора? Переживу позор, скорее всего меня просто высмеют. А то ещё обвинят, что я сама соблазнила восемнадцатилетнего ребенка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В животе заурчало. Я вспомнила что последний раз ела на ланче. Кралась по дому не желая никого видеть. К моему счастью в кухне была пуста. Открыв холодильник, изучила содержимое. Выбор пал на кусок мяса и авокадо. Набрав с нижней полки продуктов, повернулась и врезалась в голую твердую грудь. Подняв голову, смотрела на Сэма и его дико горящий взгляд. Он смотрел на меня, и мне хотелось сбежать.