Порочность (ЛП) - Скардони Бьянка

Он ничего не сказал. Просто продолжил всматриваться в моё лицо. Как будто пытался найти подсказки, а лучше — ответы. Будто он вглядывался в мою душу. Стоит сказать, от этого мне стало ещё более жутко в его присутствии.

— Теперь я могу пойти поспать? — спросила я, скосив взгляд на его ладонь, всё ещё крепко держащую мой локоть.

— Разумеется, — он так и не выпустил мою руку. Вместо этого его вторая ладонь поднялась к моему лицу и нежно провела по щеке, посылая табун мурашек по моему телу.

Он снова улыбнулся, но это была не какая-то там улыбка. Это была «я-знаю-какой-эффект-на-тебя-произвожу» улыбка.

Как же я её ненавижу.

ГЛАВА 9. ПОЦЕЛУЙ ВАМПИРА

Я проснулась в холодному поту незадолго до рассвета от ночного кошмара, где были кровавые небеса и смешавшиеся лица моих врагов. Желудок завязался в узел. Я оглянулась вокруг, пытаясь зацепиться за что-нибудь — что-нибудь, что могло бы унять моё колотящееся сердце, — но в комнате не было ничего знакомого, и это только усилило мой ужас. Я раскрыла рот, чтобы позвать Доминика, но тут же захлопнула, вспомнив, где я и что стоит на кону.

И всё же мне надо его найти. Мне нужно, чтобы он рассеял мои тревоги.

Не успеваю я выбраться из постели и пойти на его поиски, как дверь внезапно распахивается и в дверном проёме возникает Доминик. Он словно знал, что нужен мне, словно чувствовал мои мучения, даже не будучи рядом. Он тихо закрыл за собой дверь и замер, глядя на меня через всю комнату. Он ждал. Он знал…

Я села на кровати и посмотрела на него в ответ.

— У меня был ужасный сон.

— Ты просто нервничаешь из-за того, что будет завтра, ангел, — сказал он, не двигаясь. — Это можно понять.

Думаю, любой бы от этого плохо спал, но не оно терзало мой разум. А нечто большее.

— Мне уже снился этот сон раньше. Кроваво-красное небо, чёрный лес, — я покачала головой, решив не рассказывать ему, что его лицо тоже часто мелькает в моём кошмаре.

— Кровавое небо? — он засунул руки в карманы чёрных штанов.

Я кивнула.

— Не знаю, что с этим делать, но у меня такое чувство, будто грядёт нечто плохое. Нечто очень, очень плохое.

— Как давно тебе это снится?

— Несколько недель. Может, месяцев, — я совсем потеряла счёт времени. — Что это может значить?

Почему-то я стала всегда полагаться на его ответы, словно он был посвящён во все тайны мира и мог поделиться ими со мной, если я буду держаться рядом.

— Это просто сон, ангел, — он поколебался и вытащил руки из карманов, подходя к кровати. Он присел на край, в опасной близости ко мне. В лунном свете его черты казались чуть ли не божественными. — Тебе нужен отдых, — сказал он, убирая прядку волос, упавшую мне на глаза.

Я вздрогнула от этого лёгкого прикосновения и мгновенно поймала себя на том, что хочу большего.

Что-то изменилось между нами с недавних пор. Я не была уверена, что именно, но ощущалось оно как буквально всё. Единственное, что я знала наверняка, так это то, что я чувствовала себя лучше, когда он был рядом, когда он разговаривал со мной… касался меня… но я не знала, что это всё значит.

Я покачала головой ему, из-за него, для него… Я больше ни в чём не была уверена.

— Мне не спится. Я слишком сильно нервничаю.

— Знаю, ангел. Я чувствую это, — он наклонил голову в сторону, рассматривая, читая меня как открытую книгу. — Хочешь, я останусь, пока ты не заснёшь?

Именно этого я и хотела, но не могла ответить ему. Кое-что другое зацепило всё моё внимание.

— Ты сказал, что чувствуешь это?

Он замер, только заметив, что проболтался, и затем утвердительно качнул головой.

— Ты чувствуешь всё, что чувствую я? — уточнила я.

— Я чувствую твои эмоции. А именно твоё беспокойство, — он посмотрел на меня с некой долей вины во взгляде. — Кровная связь работает в обе стороны, ангел.

Мои глаза округлились от удивления. Про это я слышу впервые.

— Между нами образовалась нить, — пояснил он, словно пытался оправдаться. — Она даёт мне знать, когда ты напугана, расстроена или злишься. Мне достаточно просто открыться этому.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Открыться?

— Не блокировать связь, — пояснил он.

— И ты это делаешь? Впускаешь в себя мои эмоции?

— Иногда, — он устало моргнул. — Против своей воли, конечно же.

— В смысле?

Он о чём-то недоговаривал. Не хотел признавать.

— Не забивай голову, ангел. Просто попытайся отдохнуть, — сказал он, наклоняясь, чтобы взбить мою подушку.

Я поворачиваюсь к нему, вдыхая его запах. Шоколад, крепкий ликёр и что-то ещё. Что-то соблазнительное и опасное одновременно.

— Я не хочу спать.

Он повернул ко мне голову на этих словах, его губы оказались в паре дюймов от моих. Жар волнами расходился по моей коже, и я внезапно почувствовала непреодолимое желание поцеловать его. Попробовать его губы на вкус и проверить, так ли они хороши, как выглядят. Неуверенная в своих намерениях и напрочь позабыв, что я делала и о чём думала до этого, я подвинулась к нему так близко, насколько это вообще возможно, но не успела коснуться его губ, как он молниеносно отскочил.

Мне понадобилась минута, чтобы осознать, что только что произошло.

Я опустила глаза, смятение и стыд боролись в моей голове. Смятение — потому что я больше не понимала, что происходит между нами… что происходит со мной. Будто я оказалась в некой параллельной вселенной, где я хотела Доминика, а он меня — нет. Я не могла удержать себя в руках, не могла противостоять желанию прикоснуться к нему, поцеловать его. Где-то в глубине моего сердца я чувствовала, что это неправильно, но внутренний голосок был такой маленький и далёкий, что я едва его слышала.

— Почему ты не хочешь целовать меня? — спросила я, вопреки голосу разума, кричащему, чтобы я заткнулась.

Он медленно моргнул, оттягивая время, прежде чем ответить.

— Я очень сильно стараюсь поступить правильно, ангел, но ты усложняешь мне задачу.

— С каких это пор тебя волнует, как будет правильно? И что значит «правильно»? Если я хочу поцеловать тебя, а ты хочешь поцеловать меня, то что здесь неправильного? — не могу поверить, что эти слова выходят из моего рта. Словно я больше его не контролирую. — Если только ты на самом деле не хочешь поцеловать меня.

— Не делай этого, ангел.

— Не делать что?

— Не играй со мной в эту игру. Ничем хорошим для тебя это не кончится, это я тебе обещаю.

Холодок страха пробежался по моему позвоночнику. Это было самое что ни на есть предостережение, но мой рот всё ещё меня не слушался.

— Я не играю ни в какие игры, Доминик, — я придвинулась к нему настолько близко, насколько он мне позволил.

Его спина напряглась, когда наше дыхание смешалось в запретный коктейль.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — я потянулась к нему рукой и направила его лицо так, чтобы он не мог смотреть куда-либо, кроме как на меня. Его кожа, хоть и прохладная, была мягкой, как пёрышко, и невероятно чарующей. Моё тело качнулось к нему, как маятник, и разум подчинился, разрешая моим губам оказаться рядом с его губами.

Он поднял руку к моей шее, останавливая до того, как я успеваю его поцеловать.

— Ты не знаешь, чего ты хочешь, — сказал он, мягко обхватывая пальцами моё горло.

— Нет, знаю, — настаивала я.

Он смотрел на меня с огнём в глазах, словно внутри него велась борьба, словно он отчаянно пытался сдержать себя. Поступить «правильно».

Никогда не думала, что этот день настанет, но от этого мне только сильнее захотелось его поцеловать.

— Иди спать, ангел. Ради своего же блага и ради моего тоже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Поцелуй меня перед сном, и я лягу.

Я серьёзно только что сказала это?

Он облизнул губы, его глаза скользнули к моему рту, будто он обдумывал предложение. Моё сердце забилось чаще, когда его ладонь переместилась с моей шеи к моему лицу, обхватывая щёку и проводя подушечкой большого пальца по губам.