Жаклин Кэри - Стрела Кушиэля. Редкий дар

Для меня же ничего подобного не устраивалось.

Вместо этого, как и в прошлый раз, меня вызвали в приемную дуэйны, где я снова встала на колени на подушечке. В комнате меня уже ждали Анафиэль Делоне, дуэйна и ее заместитель Джарет. Дуэйна постарела и выглядела еще более брюзгливой. Мельком взглянув на нее из-под ресниц, я заметила, как дрожала ее рука, пока она читала бумаги.

— Все в порядке, — успокаивающе произнес Джарет и похлопал старуху по плечу. Он нетерпеливо глянул на дверь, где ждал канцлер Дома с печатью гильдии. — Вам нужно только подписать, и Федра будет свободна уйти с милордом Делоне.

— Стоило запросить больше! — проворчала дуэйна. Она говорила громче, чем ей казалось, как это часто бывает с престарелыми. Анафиэль Делоне положил ладонь мне на голову и слегка погладил кудри. Я осмелилась поднять глаза и увидела, что он ободряюще улыбается. Дуэйна подписала документ трясущейся рукой с просвечивающимися сквозь пергаментную кожу темными прожилками вен, и канцлер Дома вышел из тени, чтобы поставить на купчую печать, подтверждающую, что сделка заключена с согласия Гильдии служителей Наамах.

— Готово. — Джарет поклонился, молитвенно сложив руки и поднеся кончики пальцев к губам. В те дни он пребывал в непривычном оживлении, которое проявлялось при малейшем поводе, наверное, из-за уверенности, что должность дуэйна Дома Кактуса уже у него в кармане. — Да благословит Наамах ваши начинания, милорд Делоне. Всегда приятно иметь с вами дело.

— Взаимно, — спокойно ответил мой хозяин и вернул поклон, хоть и не как равному. — Мириам, — более душевным тоном обратился он к дуэйне, — желаю вам здоровья.

— Тьфу. — Она отвернулась от него и наклонилась ко мне. — Федра. — Я встала, как меня учили, приблизилась к ее креслу и снова опустилась на колени. Внезапно я испугалась, что старуха передумает. Но ее скрюченная рука поднялась, чтобы погладить меня по щеке, а глаза, хоть и подернутые пленкой, но все равно пронзительные, всмотрелись мне в лицо. — Стоило запросить больше, — повторила она, и это прозвучало почти как похвала.

Говорят, что деньги — одно из немногих удовольствий, способных выдержать испытание временем, и я понимала: эти слова дуэйны были своего рода благословением. Внезапно я преисполнилась нежностью к дряхлой даме, приютившей меня, брошенную собственной матерью, и потянулась коснуться ее пальцев.

— Федра, — тихо позвал Делоне, и я послушно встала, вспомнив, что теперь у меня новый хозяин. Он любезно улыбнулся Джарету. — Пусть ее вещи принесут к моей коляске.

Джарет поклонился.

Вот так я и покинула Дом Кактуса и Двор Ночи, в котором родилась.

* * * * *

Не знаю, каких чудес я ожидала от экипажа Делоне: что бы я ни воображала, это не сбылось. Во дворе стояла элегантная коляска, запряженная четверкой гнедых. Ученик принес небольшой узелок с вещами, которые я могла назвать своими — их было совсем мало, — и кучер положил его где-то сзади.

Делоне уселся первым и похлопал по бархатным подушкам, показывая, где сесть мне. Затем махнул кучеру в окошко, и мы довольно резво отправились в путь. Мой покровитель откинулся на спинку и задвинул поплотнее шторки.

Я сидела как на иголках, ожидая и гадая.

Но ничего не происходило. Делоне не обращал на меня внимания, а мурлыкал что-то себе под нос и поглядывал в щель между занавесками. Спустя некоторое время, устав караулить движения хозяина, я пододвинулась к окошку со своей стороны и отдернула шторку.

Во младенчестве я повидала мир, но с четырех лет не бывала нигде дальше Сеней Ночи. Теперь я смотрела на проплывающие за окном виды Города Элуа и наслаждалась. Улицы казались чистыми и новыми, парки — готовыми по-весеннему зазеленеть, а дома и храмы устремлялись вверх, игриво бросая вызов тверди. Мы по мосту пересекли реку, и при виде ярких парусов торговых кораблей мое сердце запело.

Наконец мы доехали до элегантного квартала на окраине Города, но по соседству с Дворцом, миновали узкие ворота и остановились в скромном дворике. Кучер слез с козел и обошел коляску, чтобы открыть нам дверцу; Делоне спрыгнул с подножки, а я заколебалась, неуверенно глядя на простой и изысканный особняк за его спиной.

Открылась дверь, и кто-то не крупнее меня самой выскочил за порог, но тут же спохватился и перешел на более степенный шаг.

Из окна экипажа я уставилась на самого красивого мальчика из всех, что мне встречались.

Его волосы были белыми, и тех, кто никогда не знал Алкуина, прошу поверить: чисто белыми, белее песцового меха. Шелковые пряди ниспадали на его плечи струями лунного света. Можно было принять его за альбиноса — и да, его кожа была лилейно-бледной, — но глаза темнели, как анютины глазки в полночь. Я, выросшая среди жемчужин красоты, не могла отвести от него взора. Мальчик встал рядом с Делоне, переминаясь от нетерпения. Одновременно добрая и жаждущая улыбка озаряла его темные глаза.

А я и забыла, что у Делоне уже есть ученик.

— Алкуин. — В голосе хозяина слышалась приязнь, отчего мой желудок сжался. Анафиэль положил руку на плечо красавчика и повернулся ко мне. — Это Федра. Прими ее радушно.

Я неуклюже выбралась из коляски; Алкуин взял меня за руки — его ладони оказались гладкими и прохладными — и приветственно поцеловал.

Даже на расстоянии я чувствовала, что Делоне лукаво усмехается.

Из дома вышел ливрейный лакей, заплатил кучеру и забрал мой узелок, а затем Делоне повел нас внутрь. Мальчик, сжимая мои пальцы, слегка тянул меня за собой.

Дом оказался приятным и славным. Другой ливрейный лакей поклонился, но я глянула на него лишь мельком. Алкуин отпустил меня, чтобы пройти вперед, но оглянулся и ободряюще улыбнулся. Я уже ненавидела его за то, что ему многое известно о нашем общем хозяине. Миновав несколько комнат, мы очутились во внутреннем дворике с фонтаном, окаймленным виноградными лозами, которые отбрасывали густую тень на брусчатку. Я сразу заметила нишу со статуей Элуа и стол, на котором стояла ваза с ледяными дынями и белым виноградом.

Алкуин развернулся на месте и раскинул руки.

— Для тебя, Федра! — смеясь, воскликнул он. — Добро пожаловать! — Он опустился на один из диванов, расставленных располагающим к разговору кругом, сложил руки на груди и опять улыбнулся.

Во двор вышел молчаливый слуга и налил Делоне остуженного вина, а нам с Алкуином — прохладной воды.

— Добро пожаловать! — Делоне поднял бокал и скривил губы, словно сдерживая смех, глядя, как я оцениваю обстановку. — Садись. Ешь. Пей.

Я взяла ломтик дыни и присела на краешек дивана, следя за ними обоими. Я пока не понимала свою роль в этом доме, и это порождало неловкость и неуверенность. Хозяин с довольным видом уселся поудобнее, а Алкуин, беря с него пример, выглядел радостным от предвкушения. Я не удержалась и огляделась в поисках подушечки для коленопреклонения, но ничего подобного не нашла.