Первый Зверь (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)"

Я быстро заморгала, не веря в услышанное!

Он был настолько уверен во мне, что мог оставить одну?

Это был шанс!

От волнения я закусила губу, видя, как он чуть нахмурился, быстро покосившись на меня, но продолжал молчать, когда поставил глубокую, но небольшую тарелку с ароматным мясом и густым бульоном на край лежанки, а рядом с ним деревянную ложку.

Перечить не было смысла. Я на самом деле была зверски голодна, и хотела показать ему свою покорность, чтобы он мог уйти без страха и сомнения, поэтому с аппетитом приступила к супчику, поморщившись лишь по одной причине:

— Не солено.

Судя по недоуменному взгляду, которым меня окинул монстр, садясь снова на пол и с интересом наблюдая теперь, как я ем, что такое соль он едва ли знал.

Впрочем, и так было вкусно, когда ты голоден словно зверь!

— Где ты взял все это? — кивнула я на посуду и утварь, что стояли на печке, уже не в состоянии выносить его взгляда, которым он наблюдал за тем, как я ем, словно даже это выглядело для него очень соблазнительно и как-то необычно.

Неужели он на самом деле не видел до этого, как кушают люди?..

— В деревне, — отозвался он, но взгляда все равно не отвел.

— Многих убил ради тарелок и одеял?

Его глаза полыхнули, но теперь взгляд стал немного мрачным и тяжелым, даже если не утратил своего огня:

— Думаешь, я всегда всех убиваю?

— Да!

Он пождал губы, и недовольно нахмурился, но все-таки не стал рычать. Только немного помолчал, наконец выдыхая:

— Все живы. Я обменял эти вещи.

Признаюсь, мне было действительно интересно, когда я даже подалась вперед, доедая последние кусочки мягкого томленого мяса:

— На что?

— На тушу оленя и трех диких кабанов.

— И люди согласились на это? Я думала тебя бояться все, кто видит…

— Не знаю, согласились или нет, — на мои удивленно взлетевшие брови, он быстро пожал плечищами, — Я просто забрал то, что было нужно, и оставил оленя и кабанов на пороге дома.

Я хохотнула истерично, представляя глаза людей, когда наутро они не смогли открыть дверей своего дома, потому что за ней лежала, туша оленя, а сверху еще и три кабана!

Но теперь в моей голове созрел план, когда я посмотрела в глаза монстра, стараясь сделать так, чтобы моя просьба прозвучала искренне и как можно более мило, учитывая все обстоятельства и напряженность между нами:

— Может, до своего ухода ты сможешь раздобыть в деревне немного соли? На будущее…

4 Глава

Его не пришлось долго уговаривать.

Кажется, монстр был рад, что я в принципе обратилась к нему с какой-то просьбой, не обращая внимания на то, какой глупой она была.

И, признаюсь, что в какой-то момент я почувствовала даже укол совести за то, что пыталась манипулировать им, не понимая той радости, что засияла в глазах монстра, с которой он ушел в путь этой же ночью. Не думая даже о том, что она пройдет быстро, а на рассвете ему придется уходить снова.

И где-то в глубине души мне было интересно, какая нужда заставляла его уходить, но я бы никогда не позволила себе спросить его об этом, твердя только одно — это был мой единственный шанс сбежать, которым я не могла не воспользоваться!

Монстр не летал по воздуху, а оставлял после себя такие же следы, как все люди, и теперь я молилась, чтобы ночью не выпал снег, который заметет его следы и скроет ту самую единственную дорогу до деревни, в которой сегодня ночью у кого-то из жителей пропадет соль и на пороге появится еще одна тушка.

Меня не пугала слабость после болезни, холод за стенами этого дома или дикие животные, все, что я хотела — это свободы и всего лишь одной маленькой надежды на то, что смогу сбежать от него.

Я надеялась, что люди в деревне смогут дать мне лошадь и немного провизии, чтобы я бежала дальше, не подвергая их опасности, и теперь вспоминая слова дядюшки о Дремучем лесе, куда нас с мамой должен был доставить детина. Но не успел.

Пока я не представляла, где это находится и что в этом лесу, но понимала, что в минуты страха и смерти дядюшка говорил о нем неспроста.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А еще упоминал каких-то «выродков Перуна».

Не слишком дружелюбно и явно обвиняя в том, что они были причастны к этой истории со зверем.

Мне бы только выбраться из этого дома, а там я бы придумала, как найти ответы на все вопросы!

В конце концов, теперь мне уже было нечего терять.

Не в силах успокоиться, я ходила из угла в угол, позабыв про сон, даже если тело было еще слабым, постоянно прислушиваясь к звукам спящего леса, но как бы не ждала его, а все равно вздрогнула, когда монстр появился на пороге, осторожно закрывая за собой дверь и видимо думая, что я сладко сплю.

Но увидев меня, застывшую посреди домика, его брови удивленно изогнулись, а в глазах вспыхнул восторг, какой бывает у ребенка, что загадал самое заветное желание и вот оно сбылось.

— Я не тебя ждала, — сухо отозвалась я на этот взгляд, скрипнув злобно зубами, когда губы монстра дрогнули в улыбке, и он прошагал вперед, как всегда, сгибаясь, чтобы не снести головой крышу, ставя на угол печи небольшой мешок, и чуть кивая:

— Не думал, что соль заставит тебя так волноваться.

Я только фыркнула в ответ, прошагав до мешка, и первой заглядывая в него, признаюсь, не без интереса, потому что в нем явно было что-то еще.

Подумать только, он потратил целую ночь, но на самом деле раздобыл мешочек соли, а вместе с ним еще мед, какие-то пряные сушеные травы, очередные тарелки, в этот раз плоские и мешок муки.

— Ты сказала, что соль белая и сыпучая. Подходит и то, и другое.

— Это мука.

Странно было понимать, что, обладая внешностью человека, речью и ясным взором, монстр на самом деле не представлял совершенно ничего об укладе жизни простых людей в деревнях.

— Из нее пекут хлеб и разную выпечку, — я запрокинула голову вверх, глядя в его лицо и замечая, как он только пожал плечами, явно давая понять, что никогда не пробовал ни то, ни другое.

— Взял все, что нашел в кухне ближайшего дома, — как всегда довольно скупо пояснил монстр, глядя на меня с высоты своего роста с большим интересом, пока я перекладывала льняные мешочки, заглядывая в каждый из них и раскладывая по разным углам: крупу — отдельно, соль — отдельно, муку — тоже.

— Это все добавляют к мясу?

— Не все сразу. Можно испечь лепешки, сварить кашу.

Нет, он не понимал, о чем я говорю, только рассматривал все, иногда протягивая руку, чтобы потрогать сильными длинными пальцами какой на ощупь был каждый мешочек, запоминая его по тактильным ощущениям и больше всего по запаху.

А еще явно собираясь учиться готовить, не говоря ни слова о том, что женщиной в этом доме была исключительно я, и это входило в мою святую обязанность, чем немало удивлял и, наверное, в какой-то степени даже смущал меня.

— Ты никогда не пробовал ничего из этого?..

Монстр молча покачал головой, заглядывая в мои глаза с какой-то странной эмоцией, словно ему нравилось то, что он чувствовал сейчас, отчего его огненные глаза сияли не привычным обжигающим огнем, а теплым ровным светом, который может согреть, не причиняя вреда.

— Чем же тогда питался все это время?

— Зверям не нужно ничего кроме мяса.

Хотелось поморщиться от тех картин, которые пронеслись в моей голове, где он ел, словно хищник — сырую живую плоть, отчего то не сомневаясь, что так оно и было на самом деле.

— Ты никогда не жил среди людей?

Я отступила от него назад, замечая, что его ноздри снова затрепетали и зрачок ожил, словно он уловил что-то вкусное для себя во мне, что, впрочем, уже не было неожиданностью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не люблю людей. Они лживые, — отозвался монстр приглушенно, вслед за мной делая шаг вперед и явно не собираясь отпускать мысль, которая крутилась в этой хищной голове и начинала меня откровенно пугать тем, как он крадучись приближался ко мне теперь, делая это так, словно пытался загнать в ловушку и накинуться. Снова.