Демониада (СИ) - Линдт Нина

— Рита все для меня. Сама понимаешь.

— Понимаю.

— Значит, друзья? — Ильвир чуть наклонил голову набок.

— Конечно, — я улыбнулась ему. — Я правда не обижалась, Ильвир. И я рада, что с Ритой все в порядке.

— Слава богам…

— Ильвир, ты в оружии разбираешься лучше, чем я. Мой меч в Аду вспыхнул огнем, когда я сражалась с Велиалом. Это какая-то реакция на демона?

Ильвир нахмурился.

— Покажи-ка меч.

Я сходила за оружием и положила его между нами на диван. Ильвир поиграл с отражением света на клинке, провел ладонью по украшавшим его гарду ставам.

— Я помню этот меч. Нет, тут обычные охранки, уберегающие бойца от случайных ран. И сплав самый обычный. Дело не в мече.

Его глаза: один тяжело-задумчивый и ироничный, другой обычный, — посмотрели на меня. Я отвела взгляд. Значит, дело в посвящении. Что-то со мной Старуха сделала. Что-то хорошее? Или мне придется за это заплатить?

— Знаешь, Настя, — Ильвир чуть дотронулся до меня ладонью. — Чем больше я узнаю тебя, тем больше убеждаюсь, что ты не просто говорящая с призраками. Ты как этот меч: обычная с виду, с определенными способностями, но внезапно вспыхивающая внутренним огнем. Ты спасла не только мою дочь. Спасла Локи, Диего, а ведь они сами по себе сильнее и могущественнее тебя. И все же… именно ты веришь в каждого из нас так сильно, что становишься сильнее ради нас. Это удивительно. Это то, что восхищает меня в тебе. Ты очень сильная духом.

— Боюсь, что ты переоцениваешь меня, Ильвир. Не такая уж я сильная.

— А мы еще посмотрим, — подмигнул мне его обычный глаз. — Посмотрим.

Вчера, пока мы корпели над реестром, пришедшим из Лиссабона, вошла Рита, села напротив (мы в кабинете Цезаря вокруг его стола сидели вчетвером: Джонни, Диего, Лика и я) на диван, и пока мы читали каждый по столбцу на странице, смотрела на нас. Рита хороша: в широких клешеных брюках, жакете с эффектным поясом, подчеркивающим ее осиную талию, широкополой шляпе, из-под которой каскадом падают уложенные рыжие волосы… Джонни заметно занервничал с ее появлением. Интересно, у них что-то было? Ведь Джонни немало времени провел с Ритой, а она так и излучает искушение, недаром, что ведьма. Но Джонни — демон. И граф Виттури…

Усилием воли заставила себя вчитаться в старинный текст, португальский, написанный от руки, был почти непонятен, но мы надеялись, что найдем хоть что-то отдаленно напоминающее описание картины с демонессой. После посвящения мне стало легче переключаться с мыслей о графе на другие, как же я была за это благодарна Старой Ведьме!

— Уф, — Лика потянулась, — в моем столбце ничего. Пойду сделаю нам всем какао.

Какао Лика делала невероятно вкусный, с палочкой корицы и воздушными облачками зефирок, которые выпекала сама. Я даже уговорила ее выпекать для нашего кафе: вкуснее зефирок, сделанных ангелом, я ничего не нашла. Пепе с энтузиазмом отнесся к зефиру: мы подавали по одной с чашечкой кофе.

Когда ангел вышла, Рита отложила журнал с глянцевыми картинками, поднялась и подошла к столу.

— Мальчики, если не возражаете, нам с Настей надо поговорить.

Мальчики не возражали. Слегка разочарованные, что Рита не явилась по их душу, они вышли, прикрыв дверь кабинета за собой.

— Настя, что с графом Виттури? — огорошила меня Рита.

— В каком смысле?

— Он какой-то… странный.

— Он демон, Рита, нормальным он не был никогда, — попыталась отшутиться я. В зеленых глазах Риты не было ничего, похожего на смех, а вот желания испепелить меня хоть отбавляй. — И вообще, чего ты меня спрашиваешь? Я его почти не вижу.

— Почти не видишь? — Рита просканировала меня с головы до пят. — Ты знаешь, что ночами он сидит на подоконнике твоего окна?

— Что?!

Рита пожалела, что ляпнула это. Мое сердце подпрыгнуло, застучало, как бешенное. Он так близко каждую ночь! А я его не чувствовала совсем. Ему удалось порвать нашу связь? Тогда зачем ему мой подоконник?

Разум проснулся чуть позже: да угомонись, идиотка. Джонни просто больше тебя не сторожит, вот графу и приходится тебя охранять. Ты же сосуд, полный питательной крови для Ноктурны. «Чаша Грааля», — вспомнились слова говорящего с призраками. Я передернула плечами.

— Я не говорила с графом. Не знаю, что тебе сказать, Рита.

Красавица-ведьма недовольно хмыкнула. Вошла Лика с подносом, за ней просочились Джонни и Диего. Минут десять мы сидели на диване и болтали. Потом снова взялись за работу. Рита прошла в свой кабинет этажом ниже, у нас там были еще помещения, соединенные с этажом агентства винтовой лестницей, но, в основном, складские, а также небольшая квартирка Цезаря.

Рита облюбовала себе маленькую каморку, и теперь там висели сухие травы и стояли колбы с жидкостями и веществами неизвестного происхождения. Мы к ней не лезли, да и ведьма сама закрывалась, пуская только Ильвира.

— Возможно, вот это? — Лика провела пальцем по одной из строк. — Упоминается, что в году 1756 привезено было 10 картин, уцелевших при пожаре доминиканского монастыря в Гимарайнш. Вот здесь: успение девы Марии, святой Фома Аквинский… вот! «И весьма мерзкого вида картина с демоном в образе женщины». Возвращены 9 картин, одну оставили в хранилище.

— Значит, картина в Португалии? — уточнил Джонни.

— Мы не дошли до реестра исходящих картин.

— Так давайте его откроем. Найдем дату возвращения картин монастырю, — Диего взялся за старые листы реестра.

— 8 октября 1756 года, — сказала Лика, проверив запись, — тут прямо на полях пометка.

— Значит, 8 октября. Читать начнем с этого момента.

— А вдруг это не наша картина? — я задумчиво обняла ладонями еще горячую чашку какао.

— Надо проверить любую зацепку, — Джонни покрутил фенечки на запястьях. — Ноктурна не должна добраться до нее первой.

Чихнув от пыли, поднявшейся от перелистывания реестра, я отошла к окну и взглянула на Барселону. Город был залит весенним солнцем. Небо было чистым, без облаков. Самое оно, чтобы гулять, а не копаться в реестрах таких давнишних, что найти что-либо в них, все равно, что иголку в стоге сена отыскать.

— Нашел! — Диего ткнул пальцем в страницу. — «Брат Ансельм увозит с собой 6 Евангелий в окладах и 3 картины: крещение Иоанна, мученичество св. Лучии и на дознание картину с богомерзкой жрицей сатаны».

— А куда увозит? — Лика нетерпеливо тряхнула золотыми кудрями.

— Неизвестно, — Диего с досадой выругался. — Опять тупик. И может, не наша картина вовсе.

— Погоди, — Лика задумчиво покрутила пресс-папье Цезаря. — У каждого монастыря своя летопись, хозяйственные книги. Может, если здесь не написано, куда отбыл брат Ансельм, то найдем что-нибудь в летописи самого монастыря в Лиссабоне?

— Но у нас ее нет, — Диего сверкнул глазами, облизал пухлые губы и тут же повеселел: — Значит, едем в Португалию!

— Погоди веселиться, — обрезал его Джонни, — сначала Старику эту новость сообщи, посмотрим, кого он пошлет.

— Да и не надо, может, ехать, кажется, в Лиссабоне есть агентство или агент? — Лика пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить. — Педро, по-моему. Я сейчас, сверюсь с базой!

Ангел унеслась на свое рабочее место.

Я переглянулась с Диего. Оборотень по-прежнему недолюбливал Джонни, и между парнями постоянно чувствовалось противостояние. Они еще внешне были такими антагонистами, что объединить их в команду казалось невозможным. Может, и лучше, если есть возможность связаться с агентом в Португалии. Если бы граф отправил этих двоих на задание, они, может, от монастыря камня на камне не оставили. То, что меня в поездку не взяли бы, я верила абсолютно: не тот сейчас момент, чтобы отдаляться от графа Виттури: мою кровушку могут снова возжелать силы тьмы. Сосуд следовало охранять и хранить. Иногда ощущать себя пробиркой с лекарством для Ноктурны было противно. И как она на меня в аду не набросилась? Удивительно. Может, пока по моей крови гуляло зелье Риты, я была невкусной?