О Гусейнова - Забери мечту с собой!

- Командир, Витек, Роман и Миха еще с детдома вместе. Потом в армию ушли и там со мной и Трофимом подружились, так и служили вместе, пока война не пришла. А там уж к нам присоединились Мичиро и Серега, который на медведя похож. С остальными мы недавно познакомились, жизнь так соединила. Ты не волнуйся, у нас все ребята хорошие, не обидят. Все ж видят, что наша ты, не предашь.

Я удивленно и тепло посмотрела на Назара и заметила еще две пары смеющихся глаз. Михаил и Трофим сидели рядом с Назаром и с интересом прислушивались к нашему разговору. Поэтому я решилась на продолжение расспросов:

- А что такое детдом?

Уловив недоверчивое удивление, напряглась: 'И что я спросила не так?'

- Там живут дети, у которых нет родителей и других родственников. Вон Мичиру тоже из детдома, только он у нас столичный парень. А что, у твоих стерхов нет детдомов, а куда вы своих сирот деваете?

- У нас нет детдомов, а детей мы разбираем по семьям родственников, а если их нет, такие дети поступают под опекунство Хранительницы и ее супруга. Это их прямая обязанность, заботиться обо всех нуждающихся. Тем более о детях и женщинах, оставшихся без опекунов мужского пола.

Мужчины молча, открыв рты, слушали меня, потом Миха, хитро прищурив свои желтые глазищи, спросил:

- А что, все ваши женщины слушаются ваших мужиков и обязаны иметь опекуна? Никакой свободы?

Я слегка нахмурилась, потом когда смысл его вопроса дошел до меня, я чуть не расхохоталась:

- Миша, если ты когда-нибудь познакомишься с нашими женщинами, то поймешь, что мы все свободны в той или иной степени. Есть определенный свод правил, которым следуют все неукоснительно, за нарушение следует весьма суровое наказание. Жизнь стерхов священна, особенно женщин и детей. Они наше наследие и будущее. Поэтому о них заботятся, холят и лелеют. Об одинокой женщине заботятся тем, что помогают с тяжелой работой, с охотой и пропитанием, мужчины стараются скрасить ее одинокие вечера в надежде, что она выберет их своей половиной. Браки у нас заключают на всю жизнь, а жизнь у нас очень длинная и гораздо легче идти по ней вместе с родным тебе существом. Разводов нет как таковых, потому что в принципе невозможно разделить две половины слитые воедино, да и в брак у нас вступают осознанно, точно зная, что это действительно твоя половинка. Если умирает один, за ним уходит и второй, сразу.

После последних слов все в шоке уставились на меня. Назар не выдержал первым:

- Куда уходит?

- Туда же Назар, куда уходит душа ее половинки.

Они пристально разглядывали меня, но вопросов почему-то больше никто не задавал все еще под впечатлением от моего рассказа. А вот я решила продолжить допрос:

- А сколько вам всем лет, если не секрет?

Миша хитро прищурился и, глянув искоса на меня, сквозь зубы процедил:

- Глебу двадцать восемь, Сири, и он не женат, и, насколько я знаю, бабы у него тоже нет никакой. Так что он весь твой с потрохами, если нужен! Только дай ему дело выполнить, а потом забирай.

От такой наглости, у меня даже дух перехватило. Сначала с яростью посмотрела на него, а потом до меня дошел весь комизм ситуации, и я засмеялась. Причем пытаясь делать это тихо, чтобы не привлекать не нужного внимания. На меня и так зыркали любопытными взглядами мелькающие мимо люди.

- Ты хитрый наглый кот, Михаил! Но я рада встрече с тобой, возможно, когда-нибудь я смогу отплатить тебе такой же любезностью. А еще...

Я привстала и, перегнувшись через Назара, прошептала ему на ухо:

- Нужен, Миша, очень нужен и заберу его, не сомневайся.

Теперь уже Мишка ржал как лошадь, но его смех прервал раздавшийся злой стальной голос Глеба.

- Развлекаетесь, я смотрю! Пойдемте, нам выделили три землянки и приглашают на обед.

Я поежилась от его ледяного взора, а вот Миха снова расхохотался и, ткнув улыбающегося Назара в бок, весело ответил Глебу:

- Командир, да ты не переживай, мы тут твою судьбу решаем, а ты все недостатки свои показываешь. Сири вот решила тебя в супруги себе взять, так ты не теряйся, соглашайся пока не поздно, а то вдруг уведут. Девка она вон какая, видная, несмотря на уши с кисточками. Это даже более экзотично смотрится. Такой жинки ни у кого не будет, ты будешь единственным.

Глеб застыл столбом и, судя по тому, как ходили желваки под кожей, он был в бешенстве. А я готова была разрыдаться, я не выдержала и прошипела ни на кого не глядя:

- Вот же зараза рыжая. Шассе недоделанный. Уши ему мои не нравятся! Да ты на свои посмотри, котяра болотная, чтоб ты в иле застрял по самую морду.

Высказав все ругательства, рванула в лес, по дороге кинув за спину:

- Пойду прогуляюсь, скоро вернусь.

Уйти мне удалось всего на пару шагов. Меня догнал Глеб и, повернув к себе лицом, ровно сказал, как будто это не он только что взорваться был готов от ярости:

- Сначала ты пообедаешь, потом отнесешь вещи в свою землянку и только потом сможешь пойти погулять, Сирила.

Я вскинулась снова, как и прошлый раз, хотела указать ему, что нет у него надо мной власти, но вспомнив, что на кону, только опустила голову вниз и согласно кивнула. Он взял меня за руку и повел за остальными, в сторону длинных столов под большим деревянным навесом, я же решилась задать вопрос, который хуже кислоты разъедал мне душу:

- Тебе тоже не нравятся мои уши? Неужели так отталкивающе выглядит?

Он, не останавливаясь, повернул голову ко мне и, заглянув в тоскливые глаза, чуть улыбнулся и ответил:

- В них ничего отталкивающего нет, Сири. Лично мне твои ушки очень понравились, как и всем остальным, я так думаю. Просто Мишка рядом с такой красавицей неловко себя чувствует, вот и скрывает это таким способом. Задевая тебя глупыми шуточками. Не обижайся на него.

На моем лице расцвела неуверенная улыбка. Но его следующий вопрос выбил почву из-под ног и заставил смущенно покраснеть.

- Вы говорили обо мне? И что именно, можно мне узнать?

- Ну, Назар рассказал про то, как вы все вместе оказались и что такое детский дом, а Миша рассказал, сколько тебе лет и что ты не женат и не имеешь подруги.

Мы уже подошли к столу и сели со своими ребятами. Местные женщины быстро поставили перед нами полные тарелки каши с мясом и большие куски хлеба. Рядом с тарелками уже стояли дымящиеся кружки с чаем и какими-то травками. Я поковырялась в своей тарелке и, прислонив свое лицо к уху Глеба, спросила:

- Это правда или нет?

Он неторопливо отпил чай и, не поворачивая ко мне головы, ответил:

- Правда, Сири!

О, как у меня в душе все расцвело и запело! Его этот мир не держит! Осталось только это Шассево задание, которое в силу внутреннего благородства он обязан будет выполнить. Ну ничего, я в лепешку разобьюсь, но он его в срок закончит и получит внутреннюю свободу. Уйдя глубоко в мысли и методично работая челюстями, я думала над всеми деталями своего плана. Главное, общая стратегия и выверенная тактика, и мечта будет исполнена. О, как я буду счастлива! Не замечая ничего вокруг, я пришла в себя только в землянке, рассчитанной на четверых человек и не таких крупных как мои мужчины. Но это лучше, чем ночевать под открытым небом на улице. Закинув рюкзак на одну из верхних кроватей, села на краешек нижней и с тоской уставилась в маленькое мутное окошко под самым потолком, которое с трудом раздвигало темноту по углам землянки. Небольшой столик между кроватями и маленькая металлическая печка со стопкой сухих поленьев наваленных рядом с ней. Убого, сыро и от матрасов с ватными одеялами пахнет плесенью и чужими людьми. Разом навалилась тоска, в этот тягостный для меня момент, отодвинув полог из жесткой ткани, внутрь вошли Михаил, Глеб и Роман. Побросав свои рюкзаки на пустые койки, тут же собрались на выход. И только Глеб повернулся в дверях и пояснил, куда они идут. Оказалось, что они сейчас будут прорабатывать свое задание, в связи с новыми данными, полученными от разведчиков-партизан. Мне же и остальным ребятам из нашей группы приказано отдыхать и по территории не маячить. Что такое маячить, я спросить не успела, за Глебом задернулась шторка. Час я продремала, лежа на своей кровати, потом решилась выйти наружу и поболтать с остальными.