Анастасия Славина - Танцы в ночи. Магия любви

Ознакомительный фрагмент

Влада представляла разные варианты дизайна этой спальни, но Марк смог ее удивить. Вся мебель – деревянный шкаф, кровать, комод, сундук, даже рама зеркала – была выкрашена в сине-оранжевые цвета. Окна обрамляли синие шторы, убранные оранжевыми лентами. Светлыми оставались лишь пол – не паркетный, как в других спальнях, а простой, дощатый – и такой же дощатый потолок с деревянными перекрытиями. Теремок для взрослого человека. Расписная шкатулка с секретом. Секрет Влада узнала быстро, едва открыла сундук: там находились холсты, кисточки и краски.

За пять лет их знакомства она ни разу не видела в руках Марка даже цветного карандаша, и теперь, сидя на коленях перед радугой тюбиков масляных красок (тридцать шесть штук, многие почти пустые, с выемками, оставленными его пальцами), Влада не могла отвести от них взгляд. Как будто, если смотреть так долго-долго, Марк сжалится и выйдет из укрытия. Пусть это будет игрой, думала Влада: он останется рядом со мной, пока я не обернусь.

Она представила, что Марк находится в этой комнате, у двери, и делает шаг вперед – представила это так явно, что почувствовала, как колыхнулся воздух за ее спиной. Влада затаила дыхание. Марк сделал еще шаг (пол тихо скрипнул), опустился на колени и протянул руку к ее волосам. Влада чуть откинула голову – и вдруг поняла, что чувствует прикосновение на самом деле. Она резко обернулась – и увидела только распахнутую дверь. Ощущение чужого присутствия исчезло.

Влада подождала, пока успокоиться сердцебиение, подвинулась ближе к сундуку и стала одну за другой доставать картины. На первой была изображена заброшенная Дача, утопающая в солнечном свете, и два велосипеда, оставленные в тени деревьев. На второй – ночь, девушки в белых платьях в центре горящего круга, а с края, на переднем плане, прядь светлых волос, словно случайно попавшая в невидимый объектив. На третьей – мост у ручья, впадающего в Холодный пруд, белый сверху и черный снизу; вода отражающая небо, казалась ледяной.

На следующей, незаконченной картине, была нарисована девушка с растрепанными светлыми волосами в сарафане такого синего цвета, как ее глаза. Весь фон заполняли полевые цветы: алые, голубые, белые, желтые. Они вихрем кружились возле девушки, осыпая ее волосы, путаясь в складках сарафана. Единственная картина, у которой было название. «Мой ветер». Влада прижала к себе полотно. Она плакала долго и беззвучно, потом вернула картину в сундук, взяла кисточку с мягким черным ворсом и поставила ее в ванной в стаканчик вместе со своей зубной щеткой.

– Марк, – сказала Влада, глядя на свое отражение. – Ты всегда будешь в моем сердце. – Потом улыбнулась и добавила: – Приглашаю тебя на вечеринку.

В ее чемодане не было ничего, напоминающего вечернее платье, потому из ванной комнаты Влада прямиком направилась в спальню Илоны.

Гардеробный шкаф занимал всю пятиметровую стену. Влада искала вечерние наряды, но то и дело задерживалась на других вещах: легком пальто, расшитом кружевом по краю, сером кашемировом свитере, сумочке с золотистым металлом, шелковой блузке в восточном стиле. Наконец, она добралась до нужного отдела.

Короткое платье из золотистой бахромы, платье цвета льда, покрытое нежным кружевом, воздушное шифоновое платье цвета малины, черное мини-платье, инкрустированное хрустальными камешками… Влада доставала из шкафа наряды, не снимая с вешалки, прикладывала к себе и бросала на кровать. Все они были прекрасны, но Влада искала что-то особенное. Ее покорило нежно-фиалковое платье с серебристой вышивкой, чуть выше колена. Шелк нежно скользнул по плечам – платье приятной прохладой коснулось кожи.

В шкатулке с украшениями Влада подобрала колье – изящное переплетение нитей с фиолетовыми, красными и прозрачными камнями. Надев его, Влада повернула створку зеркала, чтобы посмотреть на себя со стороны, – и застала. Всего на мгновение, но в зеркале отразилась чья-то тень. Усилием воли Влада заставила себя снова повернуть створку: в одну сторону, в другую. Зеркало отражало только интерьер спальни.

Влада сжала в кармане перочинный ножик.

– Я знаю, в моем доме кто-то есть, – она долго слушала тишину, потом вынула руку из кармана. – Хорошо, я подожду.

Влада закрыла окна, чтобы с улицы не проникало ни звука, и стала снова исследовать дом, комната за комнатой.

Тени тускнели. Воздух становился серым, контуры предметов – размытыми. В каждом углу могло прятаться нечто – но не пряталось: Влада была сосредоточена настолько, что уловила бы любое движение, любой звук.

Сумерки наполняли предметы жизнью. Казалось, кресло-качалка чуть покачивалась, шевелилась занавеска. Иллюзия, игра воображения. Влада ждала того, что действительно могло бы ее удивить.

Минуты перетекали в часы. Ничего не происходило.

Было около двух часов ночи, когда Влада вернулась в спальню Марка, села на кровать, пересеченную лунной дорожкой, и уткнулась лбом в колени. Она долго боролась со сном и, казалось, победила, но, когда, услышав музыку, открыла глаза, за окном уже светало. «Strangers in the night…», – пел бархатный голос незнакомца. Влада дослушала песню до конца, потом открыла окно, вдохнула прохладный утренний воздух и набрала номер.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она Терезе.

Темная закрытая одежда и покрытая голова. Когда Тереза объявила эти требования, Влада не почувствовала подвоха, и только, проведя час в спальнях Симы и Илоны, поняла, что пропала. Одежда Симы была ей катастрофически велика, а все темные платья и юбки Илоны не опускались ниже колен. Влада остановилась на комбинированном варианте: черный платок и зелено-коричневый халат до пят (на груди его пришлось заколоть булавкой) она одолжила у Симы, а черные чулки и лакированные босоножки на невысоком каблуке – у Илоны. Когда она вышла на крыльцо, Тереза и Стас прервали разговор.

– Просто молчите! – вместо приветствия буркнула Влада и села в машину.

Ближайшая церквушка находилась в соседней деревне, пять километров от Старых Прудов. Ровная асфальтированная дорога пролегала через лес. Бесконечная череда сосен. Стас зевнул.

– Значит, в твоем доме что-то происходит… – Он зажал спичку губами и настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть Владу.

Тереза, сидящая на переднем кресле, толкнула его локтем.

– Вот поэтому я и не люблю слухи, – ответила Влада. – Я сказала Терезе: что-то происходит со мной. – Она отвернулась к окну.

Солнце пробивалось между гладких сосновых стволов и слепило глаза. Свет был настолько ярким, а тень настолько глубокой, что их ежемгновенное чередование явно ощущалось даже с закрытыми глазами. Как в детстве, когда, катаясь с Марком на велосипедах, она могла зажмуриться и развести руки, словно пытаясь обнять ветер… Влада тряхнула головой.

Конец ознакомительного фрагмента