Избранница Ледяного принца - Lita Wolf

— Я просто разозлился, — глядя исподлобья, пробурчал дед. — Знаете же, что не люблю гостей.

— Да? А кто свой любимый сад спалил, крича, что там окопались зимники?! — ткнул ему внук. — Хотя ни одного зимника в замке близко не было.

— Я спалил сад? — брови старшего поползли на лоб.

— Не веришь — сходи сам посмотри, — сказала Верта́на, его жена. — Я насилу пожар погасила!

Борвес поднялся с кресла и куда-то направился. Вероятно, в ту комнату, из окон которой был виден несчастный сад.

Вернулся он, удручённо бормоча:

— Твою ж мать! Все деревья!.. Одни головешки!.. — Растерянно посмотрел на супругу: — Ве́рта, это правда я сделал?

— Ну не я же! — бросила та.

— Отец, а что сегодня вытворял, ты помнишь? — озабоченно поинтересовался Гинтос.

— Стену огня на вас направил, — признался тот, опустив глаза.

— И ещё грозился спалить нас всех, обзывал по-всякому, — припомнил папаше Минтас.

Тот понуро покачал головой.

— Кроме того, поджёг конюшню, — дополнил Корвил список преступлений.

— Конюшню?! — ужаснулся Борвес. — Там же лошади!

И бросился прочь из гостиной.

— Успокойся, конюшню мы сразу же погасили! — крикнул ему вслед внук.

— Я всё равно должен проверить, в порядке ли лошади, — отозвался дед.

— Ладно, пускай прогуляется, — с улыбкой махнул рукой Корв.

— Итак, в приступах бешенства отец себя вообще не помнит, — хмуро заключил Минтас. — Отсюда вопрос — что если приступы всё же станут повторяться? Сейчас-то, после оборота, у него, похоже, наступила ремиссия. Но что будет дальше?

— Слушай, ну таким адекватным я деда уже давно не видел, — заметил Корвил.

— Я тоже, — поддержал его Одерли.

— Я прямо не нарадуюсь, — призналась Вертана. — В последнее время тут просто воплощение злобы бродило.

— Но оставлять отца без присмотра пока что, конечно, нельзя, — высказался Гинтос.

— Да, будем по очереди дежурить здесь и наблюдать за ним, — подытожил Минтас.

— Дед, а что у тебя там за мысль по поводу современных блоков родилась? — вспомнил Одерли.

Но тут вернулся Борвес:

— Что ещё за современные блоки?

— Так кто-то ставит их на потенциальных драконов до сих пор, — пояснил ему правнук. — Даже у полугодовалой дочери Сомвирата дар обращения уже заблокирован.

— А это кто такой?

— Вот тебе явно не мешало бы хоть иногда вылезать из своего замка, — усмехнулся Корвил. — Тогда бы знал, что Сомвират — один из потомков Тромвера.

— Не помню его, — пробурчал дед, почесав в затылке. — Ладно, неважно. Только как же, по-вашему, на полугодовалую малышку мог поставить блок кто-то из Великих, когда всех троих давно нет в живых?! — победно сверкнул он глазами. — Да и на тебя с Одерли, кстати, тоже!

— Над этой нестыковкой мы все ломали головы, — сказал Минтас. — И в конце концов меня осенило. По-моему, ответ может быть только один — артефакт, который оставил нам Байдигир!

— Что за артефакт? — живейше заинтересовался Сэйвир.

— Ну, он вроде бы призван увеличивать силу представителей нашего рода, пояснил огневик. — Возможно, Тромвер с Юшизвиром вручали такие же своим потомкам.

Глава 72

— И как он действует? — уточнил зимник.

Минтас пожал плечами:

— Честно говоря, в механизме его действия не разобрался никто. Но его просто нужно надеть новорождённому на шею и не снимать три дня. А поскольку на недостаточную силу представители нашего рода никогда не жаловались — все верили, что артефакт действует. Без ложной скромности скажу, что мы — сильнейшие из огневиков. Сравниться с нами могут разве что потомки Тромвера и Юшизвира.

— Вы — драконы, — ткнул ему альфа. — И априори сильны наверняка уже поэтому. Покажите артефакт! В механизме его действия необходимо разобраться.

— Отец, принеси, пожалуйста, артефакт, — попросил Минтас.

— Показывать родовое сокровище зимникам — ты сдурел?! — до глубины души возмутился Борвес.

— Дед, если отец прав и именно артефакт Байдигира ставит на нас блоки — у Сэйвира больше всего шансов вывести его на чистую воду, — возразил Корвил. — Ведь снимать блоки исключительно зимники и умеют.

— Ни за что! — упёрся Борвес. — Только через мой труп!

— Да что ж такое-то! — закатил глаза внук.

— Борвес, ну не думаешь же ты, что я его украду — прямо у вас из-под носа?! — усмехнулся зимник.

— Артефакт, конечно, не украдёшь, — буркнул тот. — Но вдруг действительно разберёшься, каким образом он добавляет силу нашим детям, и украдёшь саму идею?

— Идею, как увеличивать силу огневиков?! — вновь усмехнулся альфа. — А мне-то это зачем?! Мы же — зимники. Ноль, увеличенный в любое количество раз — всё равно ноль.

— А может, какие-то мизерные задатки огненной магии в вас тоже имеются… — продолжал упорствовать старший.

— Дед, хватит! — не выдержал Корвил. — Сколько можно жить войной, закончившейся несколько веков назад! Сэйвир, между прочим, твои плавившиеся от блока мозги спас, помог тебе стать драконом, а ты всё равно видишь в нём врага. Боишься показать вещицу, которая, очень может быть, ничего, кроме невосполнимого вреда, нашему роду вовсе не принесла. Вообще уже давно надо было забрать у тебя артефакт. И до сих пор я не делал этого лишь из уважения к тебе. Но если ты вдруг забыл, возглавляю наш род и представляю его в Совете я. Так вот, как глава рода, я велю тебе сейчас же отдать мне артефакт! — жёстко заявил он.

— Чтобы ты тут же вручил его зимникам?! — набычился Борвес.

— Что я стану делать с ним дальше, тебя вообще не касается, — отрезал внук. Как видно, разозлился на упрямство старшего всерьёз.

— Отец, Корв в своём праве, — негромко, но непререкаемо напомнил тому Гинтос.

Борвес издал глухой рык. Но через несколько секунд досадливо махнул рукой:

— Делайте что хотите! Гляжу, вы совсем уже гордость потеряли. Скоро, наверное, вообще родниться с зимородками начнёте…

— А почему бы, собственно, и нет? — язвительно улыбнулся Корвил. — Короче говоря, принеси артефакт. А потом мы тебе расскажем, к чему приводит превалирование одной стихии над другими.

— И к чему же? — полюбопытствовал тот.

— Артефакт! — потребовал внук, выставив руку ладонью вверх.

Дед удалился с недовольным вздохом.

Вернувшись минут через десять — очевидно, хранился артефакт не просто в какой-то шкатулке, а в достаточно недоступном месте, — он протянул Корвилу «медальон» в виде неправильной эннеаграммы из золотых стрел, заключённой в серебряную окружность.