Неладная сила - Елизавета Алексеевна Дворецкая

каждую ночь, вызвала в ней волнение, не сказать чтобы неприятное. Устыдившись, Устинья отогнала эти мысли.

А ведь Демка не знает, кто в нем живет, – свой поединок с волколаком незадолго до Купалий он тоже забыл. Надо, чтобы Куприян рассказал ему, думала Устинья, дожидаясь, пока закипит вода в котле. Как носить в себе волчий дух, не зная об этом? Отец Касьян вот тоже не знал – не ведал, что в ночи полнолуния в зверином облике ищет себе кровавой поживы и часто находит. А Демка ведь только начал учиться управлять своим помощником. Если дух сам завладеет им – пропадет…

Парни проснулись скоро, и Демка, продирая глаза, ничем не отличался от обычного человека, какого они знали прежде. Торопливо умылись и набросились на кашу. Обжигаясь, таскали ложками из общего котла – всем хотелось скорее идти на Теплую гору. В этот раз и Куприян собрался с ними: тоже было любопытно.

Едва на верхушках травы обсохла роса, пустились в путь. По примятой вчера полосе пробирались вверх по склону.

– Я вот думаю, – не выдержал Домачка, – а не приснилось ли нам это…

– Ох, и я! – сознался Сбыня.

– Отож! – подхватил всегда молчаливый Ермола.

– Мне не приснилось! – заверила Устинья. – Я видела из-под земли свечение серебристое. Что-то там есть – Воята же нащупал.

– Ну, если всем разом одно и то же приснилось, стало быть, это правда? – сказал Гордята Малой.

– Только смотрите – как начнем копать, не болтайте, – предостерег Демка. – И чтобы никто не ойкал, а то леща отвешу. Хоропунька тоже все ойкал – проойкал весь наш клад. И зааминить сразу.

Они прошли еще немного, отыскивая при свете дня место, которого вчера не могли рассмотреть. На нужной высоте разошлись и стали искать затесы. Наконец Гордята наткнулся на поваленный стол, где вчера отдыхали, а от него до тех берез было три-четыре шага.

– Вот они, затесы! – с облегчением воскликнул Сбыня. – Вот здесь ты землю тыкал, да, Воята?

Осмотрев землю с примятой травой, Воята снова пустил в дело щуп и скоро очертил нужное место. Длинным ножом Демка вырезал дерн, отложил пласты в сторону. Наконечниками рогатин парни стали рыхлить землю, деревянными лопатами выгребать и отбрасывать, топорами обрубали корни. Яма углублялась. Устинья сидела на том же бревне и ждала, слушая возню усердного труда. Воята подошел и присел рядом с ней.

– Прямо не верится, – шепнул он. – Колокол ведь в пещере, а там не пещера, кругом плотная земля. Может, просто камень большой? А мы обрадовались.

– Камень, что ли, светился? Ему-то с чего? Тогда здесь вся гора светилась бы.

– Но была бы пещера – я бы пустоту нащупал, рыхлую землю, а там вокруг все плотно.

– Может, старец свой колокол перед уходом спрятал, закопал. Нам же не пещера нужна, а колокол?

– Дай-то бог…

– Нашел! – крикнул кто-то от ямы, и Воята встал на ноги.

Яма достигла глубины в полтора локтя, острие рогатины задело что-то твердое. Раздался глухой удар металла о металл – и каждое сердце встрепенулось от этого звука. Значит, не камень! Спрыгнув в тесную яму, Сбыня стал руками разгребать землю. Устинья подошла и встала поближе.

– Есть! – пропыхтел Сбыня. – Колокол! Желанныи матушки, мы его сыскали!

Его ладони нашарили под слоем рыхлой земли гладкую поверхность округлого предмета.

– Господи Иисусе! Надо сделать яму шире! – сказал Воята, внутренне дрожа от волнения. – Иначе так не вытащишь.

– Вытащу! – буркнул снизу Сбыня. – Сейчас вот подцеплю…

– Зааминить надо! – крикнул через его голову Демка. – А то ниже уйдет!

– Что, сильно он большой? – взволнованно спрашивал Воята. – Ты в одиночку не вытащишь его, дуралей! Пупок развяжется! Надо яму расширить и хоть вдвоем влезть…

– Ежкин крот!

Сбыня, усиленно копавший руками на дне, вдруг дернулся и замер.

– Аминь, аминь, аминь! – закричал Демка. – Держи его, дурак! А вы его за плечи держите! – велел он Гордяте и Ермоле, сидевшими вплотную к Сбыне. – А то клад… колокол в землю уйдет на три сажени и его утянет!

Сбыня встал в яме на ноги – показалось его изумленное лицо.

– Там… вон что.

Разжав грязный кулак, Сбыня высыпал на траву горсть чего-то – не то камешков, не то каких-то грязных обломков.

– Касть облезлая! – Демка горестно выбранился. – Трухой оборотился наш колокол! Вот всегда так!

– Да нет. – Воята присел и перебрал серо-бурые кусочки.

Сначала ему подумалось, что колокол за двести лет рассыпался вдребезги. А потом до него дошло.

– Смотрите… это ж старые куны.

На траве лежали потемневшие, с изъеденными краями кругляши с непонятной печатью, забитой частицами бурой земли. Узорная бляшка в виде полумесяца, с напаянными капельками зерни… Зеленоватая подвеска с «лягушиными лапками», как любит чудь…

Воята заглянул в яму. Там виднелся черный продырявленный бок какого-то металлического вместилища, а внутри – россыпь старых кун и еще каких-то мелких вещиц, все это перемешанное с осыпавшейся землей. Знаком велев Сбыне вылезти, Воята сам спрыгнул вниз, вынул две полные горсти монет, подвесок, каких-то изогнутых серебряных палочек и тоже высыпал на траву. Тусклые, серо-бурые, они не выглядели таким уж сокровищем, но на изгибах просвечивали знакомым оттенком серебра.

– Это что, – обалдело спросил Домачка, – колокол в труху рассыпался?

– Это не колокол. – Воята в яме поднял глаза и оглядел ошарашенные лица. – Это мы, братцы, старинный клад откопали. Котел серебра.

– Да ну!

Демка бросился животом на землю, сунулся в яму. Тоже вынул полные ладони старых кун и каких-то узорных шариков с петельками. Высыпал на землю, схватил один, другой, потер, поковырял завитки узора. Он-то увидел: стоит счистить грязь, и эти кусочки засияют лунным светом.

Они с Воятой уставились друг на друга. Клад выглядел кучей грязных обломков, но Демка как кузнец, а Воята, много видевши в Новгороде старой церковной утвари, опознали серебро.

– Клад… – повторил Демка. – Это клад, выходит, светился…

– А ты думал, он непременно чтобы девкой… – пробормотал Жила.

Демка перевел взгляд на Устинью с приоткрытым ртом. Девка – вот она. Она же клад и показала.

– Так чего – это не колокол? – спросил Гордята.

Все ожидали увидеть колокол и не сразу поняли, что находка, хоть и другая, ценность имеет немногим меньшую.

– Это ж клад! – заорал Сбыня, только теперь сообразив, что такое отрыл, и стал подпрыгивать, руками выделывая плясовые движения. – Котел серебра, ребята! Вон его сколько – нам на всех хватит! Мы с вами теперь все богатые, что бояре!

Сидя на земле возле ямы, Демка разразился хохотом. На уме у него был бедняга Хоропун – как его сейчас не хватало. Тот отдал жизнь за призрачную надежду,