Коллоидный Мир - Антон Чернов

вывести из зоны поражения. Один болт улетел хер знает куда, а один прошёл биодоспех и принялся ковырять мою лопатку.

И вот не мог я даймоном в теле проявиться, а вот жить захотелось — мигом всё вышло. Индрик подо мной задрожал, покрываясь изморозью, с натуральным страхом отмыслеэмоционировал “Хозяин?”

“Хозяин, хозяин”, — ответил я, решив, что надо валить в эфир. Энтропию я-даймон впитал в секунду, болт лопатку не пробил — хотя воткнулся, паразит, и тело посылает сигналы, что щаз будет ОЧЕНЬ больно.

Но у меня спутницы и вообще. Да и метод, как я опасался, не слишком мне угодный. В общем, валить надо, определил я в практически замершем времени. И свалил в эфир — путь я нашёл, а дальше — вопрос времени.

Подлючая лопатка взорвалась болью, но у меня времени толком не было. Пять Чернобожичей, в закрытых биодоспехах, на горбунках. В расход, однозначно. И без жалости и выкрутасов — время.

В общем, первым делом пятёрка въехала в несколько кубов кислорода, с жуткими криками раскатившись на объятых пламенем горбунках.

В этот момент от сшибаемой в полёте Боры протянулась ломаная линия электроразряда, заплясавшая по Чернобожичам, добавившая ребяткам глубины ощущений напоследок. О каком-то сопротивлении речь даже не шла, кислород не факт, что прошёл биодоспехи, но горящие щучищи о здоровье всадников не заботились, катаясь самозабвенно.

А я стал методично, выжимая надсердечник, создавать полимерный азот. Над пятёркой, вбивая взрывом их в мать-сыру землю.

На шестом взрыве сквозь доспехи стали проступать обломки костей. Ну, вроде померли, вздохнул я.

— Больно-то как, — пожаловался Индрику я.

Лопатка, заразза, болела чертовски, надсердечник ныл. Ну, хоть спутницы живы-целы. И вроде рогов нет. Хотя взрывы отдавали холодом… и блин, изморозь…

— Карачун, — послышался голос Храбры.

— Этим-то? Это да, — покивал я. — Вы как, Храбра, Дыйбора?

— Цела, жива, — стало мне ответом.

— Они — мертвы, — ткнул я в Чернобожичей. — Но предлагаю горбунка Роста нагрузить деньгами — и ходу. Леший знает, сколько ещё догоняльщиков будет.

— И тело его взять надо. Родович. И… хотя, спасибо вам, Стригор Стрижич. Вы сами-то… ой.

— Живой, стрела в доспехе застряла, — покрасовался я торчащей из спины стрелой.

Ну, не из колена — и то хлеб. В двух словах обсудили — тела прятать или нет, решили как есть оставить. Конфликт с Чернобожичами… может, будет, может — нет. Не нам решать. Но рисковать, время тратя, нам точно не стоит.

Заодно косвенными намёками выяснил, что Храбра посчитала, что огонь — алхимия боевая на Чернобожичах, от молнии Боры взорвавшаяся. Сама Бора, правда, лицо имела с сомнениями. Но стрелу из меня выдернула, доспех сомкнул дыру, а я запустил Архивом починку всего себя.

Нагрузились, да и дали скакунам волю. Тут леший знает, что за пятёрка. Могли подельники Роста быть, могли посланцы градоначальника, могли близкие родичи Черномила, обиженные, крышей излишне Чернобожичи. Реально — леший знает, а Род воевать ни я не нанимался, ни Храбра желания не имела.

— С Ростом неудачно вышло, — через полчаса скачки выдала говоруном Храбра.

— Или вы, или он, — оттелепатил я. — Вы — оберегаемые. Он — преступник.

— Пока Император… Впрочем — ваша правда, Стригор Стрижич. Благодарю за спасение.

— Пожалуйста, — довольно сухо отмыслеэмоционировал я.

Кобенится ещё. И карачуном обзывается… хотя похож, куда деваться. Только не сам молодых гублю, а сам же молодым гибну. Херовая тенденция, надо менять, сам себе повелел я.

В Травиннике Храбра нас в местную городскую управу притащила, мне Ладыча в возрасте притащила — впрочем, тот только шрам растянул. Ну, тоже не лишнее. Деньги в хранилище Имперское наша предводительница сдала, да и призадумалась.

— Не решу. И наместник не решит. Надо Его Величеству доклад делать, госпожи Тенетницы задача. Но сообщу Наместнику о татях с болтами, силой Чернобожьей полной, — вслух решила она.

Заскочила к наместнику имперскому на минут пять, после чего направились мы в небесную конюшню. А ещё через час летела наша компания в сторону Столенграда. Бора ко мне не стремилась, что на успешное и без претензий взаимных завершение нашего военно-полевого романа указывало.

А я Индрика успокоил перед отправкой — реально дёргался Акул, видно, не по нраву Карачун Самым Красивым Индрикам пришёлся.

Ну и предался я разгульным мыслям в грибе-домике.

С Чернобожичами у меня вышло… да верно, по большому счёту. Или я Ростом болты бы ловил, или спутницы собой. Ну и, опять же, с болтом в меня — или себя спасать, или спутниц. Правда, решение спонтанное, надо разбираться.

Помедитировал, разобрался. Вот, кстати, не столько флешбяк вышел, сколько рационализм. И честность — я их беречь обязался, выбирая себя, который, как я в момент атаки подсознательно оценил, от болтов не окончательно помрёт, и девчонок… Ну, в общем, всё правильно сделал. Честно и по чести, а что суицидные наклонности… правильные они, а то совсем упырём стану, демонюкой гнусной и самовлюблённой.

Так что по этике — в жопу. Прав я — и точка. Вопрос в том, что спутницы видели, что мне из этого нехорошего может приключиться?

Огонь — чёрта с два поймут. Тут и вправду на алхимию боевую похоже, да и контроль у Дыйечей неважный. Бора подозревать может, но стопроцентно не скажет.

Ну и не такая великая тайна, хоть и сохранить не помешает, факт.

Далее, тьма и лёд… Блин, Карачун, чтоб эту Храбру. Изморозь вокруг меня и обломков Чернобожичей. Ну ладно, взрывы у меня “холодные”, да и вообще, с натягом, канает. А вот тьма… ну, положим, это во мне Сила Стрибожья с Чернобожьей замятню устроили, в момент болта попадания. А всё остальное — последствие.

В общем — терпимо. Но прозвище я, похоже, получил. И прямо скажем — не худшее, хмыкнул Отмороженный в моей физиономии.

По итогам — задание выполнено. Выполнено хорошо, награду я приберу, ну и насчёт премии понудю. А то лопатка до сих пор чешется. И вообще, чуть не убили, паразиты такие, блин.

Дальнейшая работа — посмотрим, что Тенетница выдаст. Ну и вообще — действуем по обстоятельствам. И по девчонкам соскучился, улыбнулся я. Боры всяческие экзотические — забавно. Но девчонки свои и родные, и вообще.

Так что подремал я, а по прибытии Трапана в Столенгад раскланялся со спутницами, да и ускакал в наш флигелёк. Травмы всяческие свои лечить, заботой Олы и Любы наслаждаться, ну и не думать, до завтра — как минимум. А то уже мозоль скоро на думалке появится. А я с девчонками если и готов ей обзавестись, то совсем на другой детали своего организма.

Думал я эти мысли мудрые, таща повизгивающих своих девчонок подмышками в баньку. Посидим, пообщаемся,