Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

Тяжело переживал разлуку с отцом Элендил. Жизнь показалась ему вдруг непосильным бременем. Он знал, что всегда будет ждать возвращения Амандила, даже если надежда умрет, и печалью переполнилось его сердце.

Амандил наказал ему, если войны избежать не удастся, и Ар-Фаразоновский флот отправится к западным берегам, собрать всех Верных на корабли, равно как и вещи, имеющие наибольшую ценность, и поставить корабли эти у восточного побережья наготове. Может статься, им придется бежать из Нуменора в край, который приютит Верных в изгнании. А где будет этот край, на западе, на востоке ли, ведомо лишь Валарам.

Он лежал, заложив руки за голову, в небольшой комнатушке постоялого двора и никак не мог уснуть. Из узкого пыльного окна печальным оком глядела на него луна. «Ты всегда находишь меня», — думал Юниэр. В образе Олвика он тревожился в полнолуние, ему хотелось быть одному и смотреть на луну, будто была в ней какая-то загадка. Но теперь он человек, а волчья тоска по луне осталась. Надо же было ей поместиться в такой крошечный кусочек неба, очерченный его окном. Он не сводил с луны немигающих глаз, а она бледнела и заполняла собой все пространство. Белые снега увидел он, тянущиеся бесконечными полями, и величественные горы в дымке. А сам он будто скользил над ними, ощущая прохладу и головокружительную свободу полета. Это Ориена. Мысль пришла как бы издалека. А потом он сообразил, что откликается на зов, которым пренебрегал все эти дни. У подножия гор, на том самом месте, откуда он улетел из Ориены, его ждала Дилидин. Юниэр опустился на землю рядом с нею.

— Зачем обижаешь меня, Яшмет? Ты же знаешь, я переживаю за тебя! — не сдержала упрека Дилидин.

— Ты утаила от меня мою жизнь. Разлучила нас с Мириэль, — возразил он отчужденно.

— Я думала тогда, что так будет лучше. Каждый совершает ошибки. Прости меня. Ей же ты простил то, что она бросила тебя, когда ты был болен. Я сделала все, чтобы не потерять тебя.

— Ладно. Зачем ты звала меня?

Понимая, что он все еще держит обиду на нее, она чуть не расплакалась, но все же ответила:

— Яшмет, ты знаешь, что в руках у Мириэль страшное оружие. Почему ты не уничтожишь книги?

— Обманывать ее я больше не могу. Пусть она сама уничтожит их.

— Мириэль изменилась. Книги завладели ее сердцем. Она не в силах уничтожить их. Это должен сделать ты.

— Я ей верю, Дилидин. Она справится.

— Брат мой, не допусти, чтобы любовь ослепляла тебя. Ты же видел, она почти воспользовалась гибельным заклятьем однажды.

— Я был рядом, и этого не произошло.

— Она прибегнет к нему опять. Магия Моргота обволакивает и пленяет душу, поверь мне.

— Нет, Дилидин. Мириэль действует иначе, чем действовали бы мы, но у нее хватит силы победить тьму в себе.

— Ты упрямишься, Яшмет, и поступаешь не так, как учит наше племя. Ты убиваешь, тьма проникает в тебя. Тогда зачем ты обманываешь себя? Думаешь, что сможешь остановиться?

— Мне жаль, что разочаровал вас. Я отчасти принадлежу к этому миру, Дилидин. Противоречия живут в моем сердце и в моих поступках.

— Как же ты остановишь зло? — прошептала Дилидин.

— Если бы я знал! — вздохнул Юниэр и приготовился в обратный путь.

— Постой, Яшмет! — воскликнула Дилидин. — Я заглядывала в зеркало, в твое будущее. Если ты не помешаешь принцессе, то все обернется плохо, очень плохо для тебя. А то, что вы задумали… Лучше не делать этого, Яшмет.

— Прощай, Дилидин… — отвечал он из небесной выси. Ноги ее подкосились, она села на камни. А он очнулся в постели в маленькой комнатке под самой крышей. Луна уже исчезла из окна.

Да, конечно, они все о нем знали, люди-птицы. И тревожились за его судьбу. Дилидин желала ему добра, хотела предупредить о надвигающейся опасности. В зеркало заглянула она. «Лучше не делать то, что вы задумали», — не слишком приятное предзнаменование накануне покушения на короля, намечавшегося на это утро. Поздно что-либо менять. Юниэр тряхнул головой, отгоняя дурное предчувствие. Все эти предсказания? — туманная наука, никакое зеркало не расскажет обо всем, что может произойти.

Но тяжесть была такая, словно сама смерть присутствовала с ним рядом, дышала в затылок и караулила любую оплошность. Он встал с постели, умылся холодной водой и сел у окна дожидаться назначенного времени.

— Надеюсь, что дело, с которым ты пришел ко мне в столь поздний час, заслуживает внимания?

— Я не посмел бы тревожить своего господина по пустячному поводу.

— Что ж, выкладывай.

— Сегодня вечером трое солдат пришли в «Шальной ветер» (обыкновенный затрапезный постоялый двор в порту Андуниэ). Я бы не обратил на них внимания, хотя все трое были одеты в дорогие доспехи, которые носит королевская гвардия. Так как вельможи тоже заглядывают в бесхитростные заведения типа «Шального ветра», само по себе их появление не было удивительным. Но я оказался за соседним с ними столиком и рассмотрел их поближе. На одном из воинов я узнал доспехи Криода, одного моего приятеля, который, похоже, пропал без вести. Во всяком случае, недели две о нем точно никто ничего не слышал. Криод был охранником самого короля. Я стал следить за ними. Вели они себя слишком тихо для гвардейцев, которые пришли поразвлечься. Не сняли шлемов, не заказали женщин и старались не обращать на себя внимание. Поужинав, сразу направились наверх, в свои комнаты.

— В «Шальном ветре» не проверяют, кому сдают комнаты?

— Нет, господин! В «Шальном ветре» вы не найдете ни одной трезвой души. Хозяин берет плату вперед, иначе ему ни за что не запомнить всех, кто у него ночует. Но я проследил, где они остановились, и попросил комнату рядом с ними. Ухом припал я к стене, надеясь, что, оставшись одни, они заговорят. О повелитель! Один из них вдруг запел по-эльфийски, а другой зашикал на него тут же. Осторожнее, мол, помни, где ты находишься, — рассказчик вспотел от усердия, ему очень хотелось, чтобы новости оказались полезны господину. — Один из них — эльф, а другой? — женщина, — выпалил он последнее.

— Их было трое?

— Третий взял отдельную комнату, — пояснил доносчик,? — я проходил мимо, но ничего не услышал. Но если повелитель прикажет, мы поймаем их всех тепленькими, пока они спят, и приведем в храм.

— Погоди. Прежде нам стоит выяснить их планы.

Два брата пришли к Саурону вскоре после той ночи, когда разбежались артисты их цирка. Слютко рассудил, что жрец отчасти виновен в их разорении, и, кроме того, подумал, что без знака паука вести дела с гражданами Нуменора будет проблематично. Поэтому, преодолев страх, который внушал им нечеловеческий жрец, братья явились к нему и предложили свои услуги. Саурон допросил их, буравя бездонным оком. Утаить от него что-либо, нечего было и мечтать, и после краткой беседы братья чувствовали себя вывернутыми наизнанку. Но жрец остался доволен, он видел перед собой пару отменных шпионов и сметливых слуг, лучше их ему и самому не удалось бы сыскать. Братья получили работу и печать на запястье. Печать приобщала их к избранным, посвящала выходцев из Средиземья в сверхрасу. Слютко обрадовался, что не ошибся в своих расчетах. С тех пор они действовали по указке Саурона, и ему не в чем было их упрекнуть. Братья в работе сочетали инициативу, усердие и смекалку. Вот и сейчас Слютко нутром чувствовал, как взволновало его сообщение непроницаемого с виду Саурона.