Дженнифер Рардин - Землю грызет мертвец

Голос у меня был спокоен, но дух резко встрепенулся. Ставший было нормальным порядок вещей в Жасминленде к чертям перепутался. Только на этот раз мне не удалось ничего скрыть от товарищей по работе и сделать вид, что с этим миром все в порядке. Черт, черт, черт! Я прикусила губу. О'кей, Жас, ты сейчас работаешь в режиме самопроверки. А это значит, что никаких произвольных отключек. Никаких заигранных пластинок в голове, никаких помрачений сознания. И карты не тасовать — по крайней мере, когда ты не одна. А вот тогда, если тебе захочется качаться на люстре и лаять овчаркой — вперед. До тех пор — изображаешь здравый рассудок.

В фургоне на столе стояли несколько чашек, но пачку бумажных тарелок кто-то сбросил на пол. Я их подобрала, поставила на полочку возле мойки и пошла в душ.

— Жасмин! — тихо окликнул меня Вайль, и я обернулась.

Он стоял на ступенях, чтобы вода с него не капала на ковер. Остальных он пропустил вперед, и они сгрудились между «Мэри-Кейт» и «Эшли», глядя на меня с озабоченными лицами. И вид у них был до тошноты нормальный. Кассандра убрала косы назад и завязала их разноцветной лентой. Еще на ней было не меньше пяти пар золотых серег, из которых самые длинные доставали до плеч зеленовато-голубой вязаной кофты. Черная крестьянская юбка доходила до лодыжек, почти до синей оторочки черных башмаков. Серый свитер Бергмана с растянутыми рукавами переходил в старые синие джинсы и те же снежные сапоги, которые были на нем, когда ребята заехали за мной к Эви. Коул был в своих высоких красных кроссовках, в желтых грубых штанах и черной футболке с изображением штабеля бревен. А под штабелем надпись: «ДЕВУШКА, ШТЫРЬ НЕ НУЖЕН?»

— В чем дело, Вайль? — спросила я.

— То, что сейчас было, не просто хождение во сне. У тебя палец лежал на спуске взведенного арбалета. Нельзя от этого отмахнуться и надеяться, что само пройдет.

И еще как можно! — хотелось мне ответить. Но я знала, что он прав: что, если вдруг я проснусь, а дуло смотрит в лоб Кассандре? Или кому-нибудь из ребят? Я кивнула:

— И что ты предлагаешь?

Вот на этом месте слова ему изменили. Кассандра выждала секунду, и когда стало ясно, что у Вайля непосредственного плана нет, выступила вперед.

— Я знаю одного специалиста, кто мог бы помочь.

— Ладно. Когда закончим с этим заданием…

— Он живет в Нью-Мексико. И мог бы принять тебя завтра, я думаю.

— Это врач?

— Своего рода.

Альтернативная медицина. Ладно, с этим я справлюсь.

— Хорошо, договорись с ним.

— И… — начал Коул.

Я подавила настойчивое желание психануть. Ребята просто хотят помочь. И не их вина, что мысль добраться до корней этого странного моего поведения пугает меня до судорог. Мне кажется, что любое объяснение, почему кто-то приставляет себе дуло ко лбу, вряд ли начнется со слов: «Хорошие новости!» Но учитывая, что у меня в мозгу может оказаться арбалетный болт, притворяться, что ничего не случилось — не самая разумная тактика.

— Да?

— Пока мы не будем точно знать, что делать, кто-нибудь должен тебя караулить, когда ты спишь.

— Естественно. Можете тянуть спички. И бросьте ходить с такими рожами, будто вы сироты войны. Справлюсь.

— Конечно, справишься. Ты же у нас Жас.

Я кивнула, благодарная за его уверенность. Но я в отличие от Бергмана знала свои пределы. Иногда я вижу эту черту у меня в мозгу, голую черную стену на горизонте, напоминающую мне, что здравый рассудок в отличие от земли штука плоская. И есть некая точка, где можно с него свалиться. Я только надеялась, что этот сон не означает, что я уже по ту сторону ворот.

Глава 8

После душа я переоделась в то, что купила мне Эви: белая деревенская блуза с вышивкой и кружевами и пара джинсов, которую кто-то здорово отхреначил кувалдой и только потом выложил на прилавок. Так что одно я знала точно: выгляжу я хорошо. У моей сестренки есть глаз на такие штучки. Плюс к тому же — обер-комфортно, и не только потому, что Эви знает мой размер. Так вообще бывает с тем, что тебе достается от родных. Вот, например, дома я сплю под теплым одеялом, которое сшила для меня бабуля Мэй. Более уродливой тряпки я в жизни не видела, но как приятно свернуться под тканью и нитями, которые бабуля соединила, чтобы мне было тепло! Одежда от Эви, одеяло от бабули — это элементы того ядра моей жизни, которое мне говорит, что я чего-то значу.

По тем же причинам Бергман придирчиво отбирал, куда поедут и куда не поедут его изобретения и кто им будет на ночь читать сказку. И чем больше я узнавала про психа, который украл его дитя, тем больше понимала Майлза, который просто спятил, узнав, что дитя похищено. Пока Вайль был в душе, я просидела, уткнувшись в лэптоп, и читала досье, которое какой-то отважный агент собрал на этого самого Чень Луна. Так вот, я сделала единственный вывод: этот деятель — полный псих.

Честно говоря, я даже несколько успокоилась по поводу собственных странностей. Да, но в безумии Луна была своя система. Например: драконов весьма почитают китайцы. Согласно легенде, они (драконы) обладают невероятной мощью, в том числе умеют управлять погодой и создавать жизнь. Их также считают созданиями добрыми и благожелательными. Забавно: во всех волшебных сказках, что приходилось читать мне, героями были отважные рыцари, ехавшие убивать вышеназванных драконов. Быть может, это и есть настоящая причина, почему при каждой встрече с Западом Восток начинает плеваться кипятком и кидаться чаем.

Вайль вышел из душа в джинсах и футболке.

— А где все? — спросил он.

— Мальчики до сих пор натягивают тент, а Кассандра решила за ними присмотреть, чтобы у Коула не возникло искушения тюкнуть Бергмана по голове случайно отвалившейся палкой каркаса.

Тут до меня дошло, что мы с ним совсем одни.

— Я как раз смотрела материалы по Чень Луну, — быстро сказала я, ставя лэптоп на стол. — Думаю, когда у него не получилось превратиться в дракона, он решил довольствоваться лучшим из оставшихся вариантов и нацелился на броню.

Вайль поднял бровь.

— Судя по тому, что я слышал, этот вариант может быть лучшим не только из оставшихся.

— Ага. Потому что Бергман ничего не делает на серебряную медаль?

Вайль сел на банкетку рядом со мной и вздохнул:

— Значит, хождение во сне мы не обсуждаем?

— А нечего обсуждать. Завтра я увижусь с тем парнем, что Кассандра мне сосватала, он меня — ба-бах! — и вылечит. И я готова действовать.

— Ты понимаешь, как на самом деле мало чего можно сделать таким вот «ба-бах»?