Сьюзан Кей Куинн - Открытые мысли

Через некоторое время Саймон прервал мои усилия.

— Кира, — его прикосновение к моему плечу заставило меня распахнуть глаза. — Они должны делать не только то, что ты хочешь. Твои мысли необходимо связывать с их мыслями.

— Хмм?

Он пробежался обратно пальцами по моей щеке, и это меня отвлекло. — Есть только один способ убедить их, что ты не нулевая — это заставить их верить, что они могут читать твои мысли.

— Но они не могут, правда?

— Нет.

— Так, как ты... — это было тем, что я не понимала. Я знала, что Саймон мог управлять мыслями других людей. Но люди не ходили вокруг него, как куклы на веревочках. Или ходили? Как он убедил их, что он был читающим?

— Вместо того, чтобы контролировать их, ты просто диктуешь им свои мысли, — говорит он. — Небольшая разница. Ты сможешь сделать это, если будешь практиковаться.

— Но как? — ученики в библиотеке собирались уходить.

— Практика, — говорит он, встает и отходит. Я поднимаюсь на ноги, и задаюсь вопросом: почему он уходит. — Увидимся завтра, — говорит он тихо, выглядывая из-за стенки шкафов и смотря в коридор, словно мы не провели последний час вместе.

Последний звонок, и ученики выходят из кабинетов, тихий поток радостный мыслей на конец дня. Я прижимаюсь к стене, стараясь не допустить, чтобы мне было больно просто потому, что Саймон ведет себя, будто меня не существует. Темноволосый парень приветствует его кивком головы, и Саймон поворачивается и идет с нами. Через два шага к Саймону незаметно подходит блондинка. Близко, но не касаясь, как пекинес-фанатка Рафа. Саймон оставил меня стоять у библиотеки, ни разу не оглянувшись.

Слезы застилают мне глаза, но я сказала себе не быть дурой. Саймон не мог признать, что мы были вместе. Все знали, я была нулевой, а Саймон — старшим читающим. И он не говорил с такими, как я. Практика. Это то, через что я должна буду пройти, чтобы избавиться от статуса нулевой.

Я заворачиваю за угол и врезаюсь в Шарк Боя.

Он выглядит так, словно сам наткнулся на меня в коридоре. Это не помешало ему пробежаться руками по моим голым рукам.

— Что у нас здесь? — его пальцы впиваются в мою кожу, и он тащит меня к своей груди. Я истязаю его разум: «Отпусти меня».

Он отпускает мою руку, словно это раскаленная кочерга, и отступает на шаг. Он пытается устоять, его ненавистные мысли заполняют мое горло ощущением жжения.

«Иди в кабинет директора!»— приказываю я. «Повернись и признайся…»

Мой ум хаотично старается придумать что-то, чтобы отплатить Шарк Бою, но это безуспешно.

«Признайся, что ты издевался над измененными в первый день учебы».

Шарк Бой разворачивается и идет прямо к кабинету директора, моя команда эхом разносится в его голове. Когда я отстраняюсь, я ловлю его имя. Дэвид. Живот скручивает. Может, он пришел в себя, не дойдя до кабинета директора. Может, моя команда исчезла. Если нет, он заслужил все, что получил.

Я не могу заставить себя жалеть о том, что сделала.

Мои дрожащие ноги несут меня по коридору, и я добираюсь до репетиционной группы перед звонком. Богатый звук наших инструментов вибрирует во мне, успокаивая напряжение. Мои пальцы находят ноты на моем саксофоне, когда другие ученики постукивают ногами или качают головой в такт музыке.

Здесь, я все еще нулевая. Как обычно, никто не заметил меня.

Практика. Инструкции Саймона звучат в моей голове.

Я сосредотачиваюсь на нотах передо мной и притворяюсь нулевой, а не опасным фриком, скрывающимся на третьем месте саксофониста.

Глава 13

Я поплелась домой, а мои внутренности сжались. События сегодняшнего дня съедали меня изнутри. Я потащилась по лестнице, чтобы застать маму на кухне. Она копалась в нижнем шкафчике и доставала кастрюли, сковородки и странные кухонные приспособления, которые были разбросаны по всему полу.

Сдавленный смех вырвался из меня.

— Эй, — сказала она. — Хороший день в школе?

— Хм, да, — часть меня хотела рассказать ей все о Шарк Бое, подключении к разуму, Саймоне. Саймон. Он хочет, чтобы я контролировала маму, как учеников в библиотеке, но мысль о контроле над мамой вызывала у меня те же ощущения, что и управление Рафом.

— Как поживает Раф? — спросила она, будто прочитав мои мысли.

— Раф? — повторила я. — Э-э, да, Раф прекрасно. Замечательно.

Она улыбнулась и откинула пыльную прядь, упавшую ей на лицо. Я могла тренироваться, как того хотел Саймон, мысленно говорить и заставить думать, что я, наконец, изменилась. Но я должна была делать это все время, или она поймет, что что-то не так, и я не была уверена, что смогу справиться с этим.

Или смогла бы.

Я не могла решить, что было хуже лжи — что я была нулевой, или, что я смогу читать мысли, как все. Только одно было лучше правды — я была подключающимся к разуму фриком.

— Мне нужно заниматься, — говорю я и убегаю в свою комнату, прежде чем она спросит что-нибудь еще. Образ Рафа с его каменным лицом преследует меня, пока я поднимаюсь по лестнице.

***

На следующее утро я вышла из дома до того, как мама разговорила бы меня, используя завтрак и угрюмый вид, за которым скрывались вопросы. Пустые коридоры школы пахли ночной чисткой. Я завернула за угол и обнаружила Саймона, прислонившегося к моему шкафчику, и одетого в футболку Tactus Dura. Я начинала думать, что у него целая коллекция.

— Доброе утро, — осторожно сказала я, открывая свой шкафчик.

Он одарил меня ослепительной улыбкой.

— Доброе утро. Как практика? Навязала кому-нибудь свои мысли?

Я закусила губу, уверенная, что не хочу рассказывать ему о Шарк Бое. — Нет.

Он снова прислонился к шкафчику и стал изучать меня.

— Как насчет твоих родителей?

— Не знаю. Это как-то неправильно. Ну, знаешь, управлять своей мамой.

Он испускает преувеличенный вздох.

— Кира, ты должна будешь контролировать разумы всех.

— Я… не уверена, что хочу, — я отвернулась от его разочарованного взгляда.

— Эй, — его рука приподняла мой подбородок. — Я знаю, это трудно. Ты должна сделать выбор, Кира. Хочешь быть нулевой всю жизнь? — я покачала головой, подбородок слегка потерся о его пальцы. — Тогда ты должна научиться контролировать всех. Даже свою маму. Ты сделаешь ее счастливой, если она будет думать, что ты можешь читать мысли, как все. Обещаю, — я кивнула, но нерешительность, наверное, все же была написана на моем лице. Саймон опустил руку. — Все или ничего, Кира. Потому что если ты выберешь, кто-нибудь разберется с этим. Ты не единственная, у кого есть секрет, — я энергично закивала. Чтобы сделал Саймон? Мне не понравилось ощущение, которое пришло с этой мыслью.