Семенной - Кейтлин Морган Стунич
— После вас, Принцесса. — Он делает жест левой рукой, правая остается на стене. Мы стоим слишком близко, но по крайней мере у него нет такого подавляющего и одурманивающего запаха, как у Абраксаса или Рюрика. Я отворачиваюсь от него и проскальзываю в комнату.
Он следует за мной, нажимая кнопку, чтобы закрыть дверь. Она чуть ли не разрезает Рюрика и Аврил пополам.
— Лучше, если это будет приватным разговором. — Хит снова становится розовым, и он ругается так яростно, что пузыри срываются с его губ. Его питомец щебечет и взмывает в воздух, кружась и вертясь, словно исполняя для меня танец. Он ловит его рукой, использует одно из своих щупалец, чтобы приподнять шляпу, и засовывает его туда. Он водружает шляпу на место, и я поднимаю бровь, слыша, как тот раздраженно стрекочет.
— Лучше, если это не будет приватным разговором? — переспрашиваю я, учитывая, что то, что он только что сказал, было ложью. — Тебя сложно понять, знаешь?
— Ты такая же сложная маленькая человечка, — парирует он, наклоняясь ко мне, уперев руки в бока. Он использует кончик одного щупальца, чтобы щелкнуть меня по лбу, и я отбиваю его руку. — Какого хрена ты творишь? Пускаешь слюни на принца? Я думал, ты в паре с Асписом? — Его взгляд опускается к подолу моего платья, словно он пытается разглядеть мою киску сквозь ткань. Полагаю, он тоже насмотрелся порно и знает, что я свечусь внизу.
Я бью его по лицу, и он отшатывается назад, прижимая ладонь к щеке.
— Какой агрессивный, уродливый маленький примат, — выдыхает он, снова становясь синим. Я ухмыляюсь.
— Не пялься на мою пизду, и мне не придется делать это снова.
— Не пялься на мой член, и я не буду чувствовать, будто у меня есть прямое приглашение сделать то же самое. — Он вспыхивает розовым, снова ругается, тянет за оба края шляпы и закрывает глаза полями. Он приподнимает один край, открывая один глаз и три прекрасные розовые радужки. — Ты странно на меня действуешь. Должен сказать, я не часто меняю цвета. Очередная ложь.
Мой взгляд скользит к двери. Я чувствую Рюрика по ту сторону, и мое тело ноет от разделяющего нас расстояния. Я игнорирую эту эмоцию. Она не моя. Она не настоящая.
— Черт, я почти забыл, какими одержимыми могут быть пары Весталис. — Хит вздыхает и снова поправляет шляпу. — Ты и правда изменилась, маленькая человеческая девочка.
Его слова бьют меня, как молотком в грудь, несмотря на то, что я знаю, что это ложь. В конце концов, он все еще розовый. Но… я не изменилась. К черту этого парня.
— Прошло три дня! — кричу я, и сама не знаю почему. Паника. Это чистая паника.
— Говорят, трех секунд достаточно. — Хит ухмыляется мне, но в его выражении есть печаль. — Полагаю, они правы. — Он хмурится. — Или, может, преувеличивают? Сомневаюсь, что тебе понадобилось так много времени, чтобы влюбиться в него.
— И кто такие эти «они» вообще? — огрызаюсь я, чувствуя, как самообладание покидает меня. Я срываю бархатные перчатки и засовываю их в карман на платье. Вот насколько Рюрик продумывает свой дизайн: он делает карманы на моих платьях. Я ненавижу его.
— Мои родители. — Хит выглядит абсолютно серьезным, хотя все еще розовый. Он кривит полуулыбку. — Думала, я имел в виду фигуральное «они»? Ошибка.
Я решаю, что лучший выход — сменить тему.
— Должно быть, ты довольно важная шишка, раз можешь вот так подойти к принцу и оскорбить его? — Это вопрос, на который я не жду от него правдивого ответа.
— Мой отец — Начальник Полиции. — Он говорит это так, словно это нечто гораздо, гораздо большее, чем аналогичная должность на Земле. — Фалопексы единственные, кто готовы противостоять Весталис. Это делает нас приятными. — Он подмигивает мне, но даже зная, что все должно быть предельно ясно — розовый для лжи, синий для правды, — я чувствую, что он играет со мной в словесные игры.
— Противостоять Весталис? — Вот теперь он разжег мой интерес.
Он скрещивает свои большие руки на груди и откидывается назад, полностью осознавая, какую картину собой представляет. Больно отрывать взгляд от всех этих мышц, но я решаю, что должна хотя бы оглядеться. В комнате два сиденья-скамейки, по одной с каждой стороны, и буквально больше ничего.
— Что это? — спрашиваю я, и Хит смеется, наклоняясь ко мне так, что кончик его носа задевает мой.
— Держись крепче, милая. — Он ухмыляется. — За меня или за стену, неважно.
У меня есть всего доля секунды, но… я выбираю его.
Хит шлепает по экрану на стене, а затем… О боже. Мой желудок грозится выпрыгнуть через горло, когда комната, в которой мы находимся, срывается с места, как горизонтальный лифт. В космосе. Летя сквозь воздух. Бесконечная чернота. Удушье. Тишина. Холод.
Я бросаюсь на Хита, обхватывая руками его талию, прижимаясь щекой к его впечатляющим мышцам пресса, крепко зажмурив глаза. О, черт, он такой приятный и теплый. Но я все равно думаю, что меня может стошнить. Или я потеряю сознание. Или…
Эти красивые хвосты-щупальца обвиваются вокруг меня, полностью отрывая от пола.
— Все хорошо, маленькая человеческая девочка. — Одно из его щупалец гладит меня по спине, другое гладит по волосам, остальные держат меня на весу и крепко прижимают к нему. Я такой большой ребенок. Но это дерьмо с астрофобией реально. Я не могу слишком много об этом думать, иначе мне конец.
Инопланетный лифт плавно останавливается, но дверь не открывается.
Хит опускает меня, а затем его хвосты поспешно убираются. Я была так обеспокоена своим головокружением, что не оценила, какой шелковистой была его кожа, пока она не исчезла. Я хлопаю себя по щекам, чтобы прогнать образы порно прошлой ночи. Я определенно не задаюсь вопросом, такая же ли мягкая кожа на его члене, как на его щупальцах. Это единственная часть, которую я хотела бы видеть мягкой… Я снова хлопаю себя по щекам и опускаю руки вдоль тела.
Сексуальный Офицер Хит выглядит пугающе удивленным.
— Прости. У меня астрофобия. Страх космоса.
Он посмеивается надо мной, сверкая милыми маленькими зубками.
— Это довольно распространено. Ты определенно не единственный житель планеты, который паникует на корабле или станции. — Он подходит ко мне вплотную,
