Развод с истинным. Инквизитор для попаданки - Хэля Хармон
Я резко подаюсь назад. Я слышу хруст моей кожи, когда волчьи когти пробиваются сквозь неё. Чувствую, как чешутся зубы, стремительно удлиняясь и меняя форму.
Через несколько мгновений я опускаюсь на сильные лапы. Я скалюсь.
Я не хочу причинить Софи вреда. И мой зверь никогда бы этого не сделал… Мы лишь хотим показать ей, как ранит нас её холодность. Мы вздыбливаем шерсть и прижимаем уши.
Мы низко рычим, медленно обходя стол.
А Софи…
Мы так и замираем в непонимании с оскаленной пастью.
Почему наша Истинная так на нас реагирует?!
* * *
София
Утро стремительно перестает быть мирным и уютным.
С каждой репликой Ри я все яснее понимаю, что разговор свернул не туда. Доверительным дружеским общением, на которое я рассчитывала, здесь и не пахнет.
А потом и вовсе та самая девчонка, которая повисала на Ри в его кабинете, подаёт нам завтрак!
В этот момент атмосфера рушится окончательно.
И невольно я спрашиваю себя: а как часто именно она подаёт Ри завтрак?!
И почему-то встречные разумные вопросы из серии «да какое мое дело?! я же на самом деле не его жена!» — не приносят облегчения. И разум раздраженно смахивает их в сторону. А гнев пополам с досадой заполоняют меня всю. С горочкой.
Я снова хочу дерзить красавчику-Инквизитору. И по возможности укусить в ответ, чтобы он почувствовал, как мне больно.
А просчитывать последствия — мне совершенно не интересно.
Расклад такой: да, я знаю этого разноглазого красавца второй день, и он мне дико приятен — какое-то животное притяжение. Короче, полный раздрай! И Ри проявляет очевидный горячий интерес ко мне в ответ. А тут эта… уборщица, прости господи! И еще так многозначительно зыркнула на меня, выходя за дверь… Мол, она то тут — да, значимая фигура. Подавалка завтраков года! А я, Соня, по формальным признакам жена Ри, — лишний человек.
Ну и стерва!
А Ри почему это допустил?! Вообще либо я — «Истинная» и всё такое, либо бабы на нем висят гроздьями! Что-то одно. Я так считаю. Меня так воспитывали. И, если вдруг это мир произвола патриархата, многоженства и прочего разгула — мне он не подойдет!
Домой! Разводиться, сводить с запястья татушку-завитушку и до-мой!
— Софи… если это насчет той девушки, что ты видела вчера в кабинете… — подает голос Ри.
Не, посмотрите на него!
Смотрю исподлобья. Мне горько, мне больно!.. Я сжимаю зубы, я чувствую — слезы на подступи. В груди жжет. Досада давит меня изнутри, она борется со жгучей яростью. Но я не буду перед ним рыдать!
Я тяжело дышу, перед глазами начинают мелькать мушки. Я почти взрываюсь!.. Но вдруг до меня доходит как отомстить Ри… Надо просто сделать вид, что мне всё равно.
Я стискиваю зубы еще сильнее, у меня уже ноет челюсть. Затем собираю волю в кулак, скрещиваю руки на груди и выдаю максимально ровно:
— Ты мне ничего не должен, красавчик!..
Но сразу после этих слов волна уныния сметает меня напрочь. Я вся сникаю. Даже во рту как будто появляется горький привкус.
«Как так не нужен? А что вообще мне тогда нужно?..»
Не успеваю поразмыслить.
Реакция Ри становится для меня очередным шоком.
А я-то была уверена, что удивить меня уже нечем! И я — готова ко всему.
Ри резко подается назад, по его телу как будто пробегает короткая судорога.
И этот его запах — свежескошенной травы, ирисок — многократно усиливается и заполняет собой комнату. От него мне сносит голову! Стараюсь задержать дыхание.
Лицо Ри рассекает кривая улыбка. Оскал!.. И он все ширится. А зубы растут. Лицо вытягивается. Тело падает вперед порастая пестрой темно-рыжей шерстью. И бесшумно опускается на огромные широкие лапы. Единственный звук, который слышу, — когти легонько цокают по полу.
На меня скалится огромный разноглазый пёс. Мамочки, ПЁС! Или волк?.. А волки бывают такого цвета?!..
Господи, да какая разница, кто откусит мне голову? Пёс или волк?
Всё сразу становится на свои места!
Из разрозненного моря воспоминаний резко вперед выдвигается это. Оборотень. Ри — оборотень. И Алан. И Виктория. Все разные. Разные звери. Но здесь, в этой стране, почти все — волки. Поэтому у стражников такие хищные черты лиц. Все они волки.
Я в чертовом собачьем… то есть волчьем государстве!
Вжимаюсь в кресло. Из груди рвется истерика. Она выходит громким смехом и слезами.
Это не кино. Это огромное неуправляемое животное в полутора метрах от меня. И такая пасть может откусить мне руку сразу по плечо…
Я вдруг вспоминаю, как ездила с родителями на Сафари, и какая-то инста дива высунулась из джипа. Сфотографировать льва, что прыгнул на крышу. Лев откусил диве голову. Я видела это из соседнего джипа!..
И вот сейчас я почувствовала, как широкую удавку на своей шее, ломаную линию с рваными краями — по которой предположительно огромный рыжий зверь точно также откусит голову мне.
Прямо сейчас.
А папа… когда-то, в прошлой жизни, говорил, что от волков можно отбиваться палками, ножиком грибника. Какой бред. Какой грибник. Какой ножик…
Не прекращая истерически смеяться и плакать, хватаю с сервированного к завтраку столика вилку и выставляю перед собой.
— Нельзяяяя!.. — протягиваю дрожащим голосом, кое-как уняв смех, но не в силах остановить слёзы.
На огромной волчьей морде мелькает замешательство. И огромный тёмно-рыжий зверь комично усаживается на пол передо мной. Он перестает скалиться и делает задумчивую морду, начиная нервно широко бить хвостом.
Теперь в разноцветных глазах я читаю осуждение пополам с оскорбленным достоинством.
— Я не знаю, — очень медленно обращаюсь я к животному дрожащим голосом, — насколько хорошо ты меня понимаешь… Но я очень-очень… боюсь собак… И вилкой я тебя напоследок всё-таки ткну…
* * *
Ри
Лицо Софи пепельного цвета. Губы дрожат. Она моргает очень часто, а из глаз текут слезы. Голос — тоже дрожит. Как будто она не ожидала.
Даже не так. Не помышляла, что такое возможно.
Я такой её никогда не видел.
Опусти вилку, Софи, что за глупости…
С ней что-то катастрофически не так! Я по огромным, полных слёз глазам читаю: она видит моё обращение впервые в жизни! Этот взгляд ни с чем невозможно спутать.
Я видел его у человеческих детей, когда по долгу службы мне пришлось перекидываться в человеческом поселении. В глуши есть места, где жители с рождения не видели никакой магии…
И сейчас
