Солнце на красном - Наталья Нежданова
Ещё в лицее, когда мы знакомились с информацией о жизни на Старом Айрине, упоминалось про такое. Я даже прочитала тогда кое-что из старых книг, и ужаснулась тому, как люди мучились, запутавшись во всех этих грехах. А уж на Старом Айрине мне и самой пришлось столкнуться.
— Так вот, — продолжает Тар, — в службе безопасности Пину сказали, что здесь такие отношения происходят только в семье между мужем и женой. А если он попробует предложить их какой-нибудь женщине, она его сначала не поймёт, потом оскорбится и возмутится! Если же он попробует её заставить, то его скорее всего просто убьют! Либо сама эта женщина, либо тот, кто придёт ей на помощь. Это правда?
— Раньше за насилие действительно убивали. По крайней мере среди аристократов. Но это было, когда мы ещё жили на другой планете. На Светлом Айрине такого вообще не бывает!
— Странно, что здесь ничего не нарушают, ведь у вас никто не следит за порядком!
— Как видишь, мы вполне обходимся без надсмотрщиков! — отвечаю я. — А что касается Пина, он должен расти и развиваться! Нравственно и интеллектуально! Когда он станет таким, как мы, сможет завязать здоровые отношения и создать семью с какой-нибудь девушкой!
— Вряд ли у него это получится, — вздыхает Тар.
— Ну, знаешь, люди иногда очень сильно меняются, — возражаю я.
— Пин не хочет даже думать об этом!
— Скажи, Тар, а у тебя остался кто-нибудь в Иттане?
— Нет. У нас ведь нет постоянных пар, как здесь. Да и женщины меня не особо любили. Мне было скучно с ними, а им со мной. Мне всегда хотелось чего-то большего, чем это мимолётное удовольствие. Сам не знаю, чего. Я пытался разговаривать с ними об этом, а они считали меня занудой.
— Разве в Иттане никогда не было того, что мы называем семьёй?
— Когда-то давно было. А потом Те, Которые Велят, разрешили тану быть свободными. Они научили, как избегать зачатия детей и освободили людей от каких-либо обязательств друг перед другом.
— А как же вы тогда размножаетесь? — удивляюсь я.
— Те, Которые Велят, решают, сколько людей нужно огой. Подходящие для этого женщины их рожают и выращивают несколько месяцев. За это они получают баллы на счёт, так же, как за работу. Потом они отдают детей огой. Специалисты-воспитатели правильно заботятся о них.
Я даже не знаю, что и сказать на это. Просто не могу представить, что такое вообще возможно.
* * *
Я ощущаю вызов. Это Тея:
— Тэми, помоги мне! Я просто не знаю, что теперь делать!
— Что случилось?
— Этот Пин… Зайди в инфосферу!
Я захожу и опешиваю. В актуальных новостях бушует настоящий шквал возмущения.
Глава 14
Пин прогуливался по набережной, когда кто-то из местных детей, совсем малыш, еще толком не умеющий плавать, свалился в воду. Но вместо того, чтобы немедленно ему помочь, тану спокойно смотрел, как тот борется с волнами, то погружаясь, то всплывая. К счастью, другие прохожие всё-таки успели вытащить уже почти захлебнувшегося ребёнка.
Я просматриваю выложенную видеозапись. Возмущенные люди обступили Пина. Один из мужчин схватил его за грудки и хорошенько встряхнул:
— Ты что творишь, нелюдь?
Насмерть перепуганный тану лепетал:
— Но я ничего… Я же совсем ничего!
Я бросаюсь к Тару.
— У нас в таком случае полагается известить через Око специальную службу! — объясняет он.
— Даже в столь экстренной ситуации?
— Но ведь тот, кто лезет не в своё дело, может навредить! Видишь что-то неправильное — вызови специалиста! Нас всегда так учили! И вообще, если сделать что-то самовольно, за это накажут! Спишут баллы со счёта, а то и чего похуже.
— А если бы ты оказался на месте Пина, что бы ты сделал?
— Ну, я бы его всё-таки вытащил! Он маленький, слабый, мог утонуть! А я научился плавать. И ты мне всё время говоришь, что у вас люди живут не так, как в Иттане, у вас можно самим всё решать и делать, что хочешь!
— Разреши мне заглянуть в твоё сознание! — прошу я. — Тея попросила меня о помощи. Но я должна быть уверена, что отстаиваю правду и не совершаю ошибку!
— Хорошо, я понимаю, — соглашается Тар.
Я убеждаюсь в том, что он был честным со мной, и несусь со всех ног к ближайшей стоянке флаеров.
Тея, обычно такая спокойная и излучающая уверенность, выглядит совершенно растерянной.
— Я больше не могу! — жалуется она. — У меня просто руки опускаются. Объясняешь ему, объясняешь, и всё без толку! Пускай с ним служба безопасности разбирается! Или на острове святого Лейра, где лечат сумасшедших. Вот там ему самое место!
Пин в своей комнате. Он дрожит от страха, и с трудом отвечает на мои вопросы, все время повторяя:
— Я не знал! Я не хотел!
Вхожу в его сознание. Я не обнаруживаю ни злых намерений, ни наслаждения видом тонувшего малыша. Только равнодушие и полное отсутствие каких-либо эмоций. И это, пожалуй, даже страшнее, чем если бы он испытывал злорадство, наблюдая гибель ребёнка врагов.
Я открываю дискуссию в инфосфере и вступаю в неё под статусом учителя. Кратко обрисовываю мрачные реалии Иттана, и объясняю, что Пин — всего лишь жертва того жуткого общественного уклада, в котором вырос.
Тем не менее мне становится ясно, что на данный момент тану не способен к самостоятельной жизни в нашем мире. Остров святого Лейра, пожалуй, будет для него неплохим вариантом. Его жизнь останется такой же комфортной, а вероятность новых конфликтов сведется к нулю.
Возвращаюсь домой и прошу Тара написать в инфосфере своё мнение по поводу инцидента с его соотечественником. Я радуюсь, насколько он более адекватен, и начинаю размышлять, почему.
У меня зарождается одно смутное подозрение. Я вызываю Геду Марн и договариваюсь о встрече.
Рассказываю ей о своём общении с тану и о разнице между ними. Геда задумывается, а потом говорит:
— Тэми, одна из моих научных работ касалась истории педагогики. Собирая для неё материал, я наткнулась на один интересный источник. Речь в нем шла о времени после Объединения арья, но до эпохи покорения космоса.
Тогда было описано некое расстройство, встречавшееся у
