Академия Теней. Истинная трех - Эн Бакли
ГЛАВА 11. Кровь, бинты и демон, который не умеет лгать
Из Зала Теней я не пошла в свою комнату.
Ноги сами принесли меня на второй этаж, в крыло демонов. К двери с чёрными рунами. К Кассиану.
Я постучала.
Тишина.
Постучала громче.
— Войди, — раздался хриплый голос.
Он лежал на кровати в той же позе, что и утром. Без рубашки. Бинты на плече пропитались кровью — свежей, алой, почти чёрной в свете факелов.
— Ты не спишь, — сказала я.
— Ждал тебя.
— Откуда ты знал, что я приду?
— Ты всегда приходишь, когда я ранен, — он усмехнулся. — У тебя комплекс спасательницы.
— У тебя комплекс идиота, — я села на край кровати. — Дай посмотрю.
— Не надо.
— Кассиан.
— Я сказал — не надо.
Я проигнорировала его. Откинула край бинта. Рана выглядела паршиво — края почернели, из глубины сочилась зелёная жидкость.
— Яд, — сказала я. — Он не выводится.
— Выведется. Демоны сильные.
— Не настолько.
Я встала, оглядела комнату. На столе — пузырьки с зельями, книги по анатомии демонов, окровавленные тряпки.
— Где у тебя антидот?
— Нет антидота.
— Кассиан.
— Элиана, — он посмотрел на меня. — Я сказал — нет антидота. Яд Лириэль сделан специально для демонов. Он плавит нашу кровь изнутри.
— И что делать?
— Ждать.
— Сколько?
— Дня три. Или умру. Или нет.
Я сжала кулаки.
— Дурак.
— Это я уже слышал.
— Идиот.
— Тоже слышал.
— Придурок с рогами.
— Это новое, — он улыбнулся. — Запишу.
Я развернулась и пошла к двери.
— Ты куда? — спросил он.
— За антидотом.
— Нет, — его голос стал жёстким. — Элиана, стой.
Я остановилась.
— Не ходи туда. Лириэль в карцере, но её лаборатория запечатана. Ректор не пустит.
— А я и не спрошу.
— Тогда убьют тебя. А не меня.
— Мне плевать.
— А мне нет, — он сел на кровати. Скривился от боли. — Подойди.
Я не двигалась.
— Элиана, пожалуйста.
Я подошла.
Он взял меня за руку. Горячей ладонью сжал мои пальцы.
— Посмотри на меня.
Я посмотрела.
— Ты не пойдёшь туда, — сказал он. — Потому что если ты умрёшь, я выживу. И буду жить с этим. А это хуже смерти.
— Не преувеличивай.
— Я демон, я не умею преувеличивать. Мы живём страстями. Всё или ничего. Сейчас — ты или смерть. Я выбираю тебя.
У меня пересохло в горле.
— Кассиан…
— Тш-ш-ш, — он прижал палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто посиди со мной. Пожалуйста.
Я села рядом. Прислонилась к спинке кровати.
— Ты всегда такой упрямый? — спросила я.
— Только когда дело касается тебя.
— Это плохо.
— Знаю.
Мы молчали. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Завыл ветер. Факелы мигнули.
— Расскажи мне что-нибудь, — сказал он.
— О чём?
— О себе. О настоящей. Не об уборщице. Не о студентке. О той, кого ты прячешь.
— Я никого не прячу.
— Прячешь, — он повернул голову. — Я вижу. Иногда, когда ты думаешь, что никто не смотрит, твои глаза становятся другими. Старше. Глубже. Будто ты прожила тысячу жизней.
— Может, я старая душа.
— Может, ты просто боишься.
— Чего?
— Быть счастливой.
Я не ответила.
— Ладно, — сказала я через минуту. — Расскажу.
Он устроился удобнее, положил голову на подушку, но руку не отпустил.
— Когда мне было семь, я потеряла родителей, — начала я. — Не помню как. Не помню где. Помню только грязь, холод и свой медальон.
— Тот самый?
— Да. Он всегда был со мной. Я думала, это просто украшение. А оказалось — ключ.
— К чему?
— Ко всему, — я посмотрела на медальон. — К прошлому. К магии. К вам.
— Ко мне?
— Ты сказал, что я — твоя Истинная. Может, это правда. А может, медальон врёт.
— Медальоны не врут.
— Откуда ты знаешь?
— У меня был такой же, — он отпустил мою руку и потянулся к тумбочке. Открыл ящик, вытащил цепочку с кулоном — чёрным, рваным, будто расколотым ударом молнии.
— Это он? — спросила я.
— Был, — Кассиан провёл пальцем по трещине. — Он раскололся, когда я… когда я сделал неправильный выбор.
— Какой?
— Я выбрал месть вместо любви. И потерял всё.
Он замолчал. Я не перебивала.
— Это было давно, — сказал он наконец. — Я любил девушку. Человека. Она была красивой, доброй, сильной. Мы хотели быть вместе. Но мой клан был против. Они убили её. А я… я убил их всех.
— Всех?
— Всех, — его голос стал тихим. — Я уничтожил свой род. Остался один. С этим медальоном. И с проклятием.
— Каким проклятием?
— Я не могу любить. Не могу быть счастлив. Каждый раз, когда я начинаю чувствовать что-то настоящее, моя магия выходит из-под контроля. Я становлюсь монстром.
— Ты не монстр.
— Был, — он посмотрел на меня. — Пока не встретил тебя.
— И что изменилось?
— Всё, — он снова взял меня за руку. — Ты смотришь на меня и не боишься. Ты трогаешь меня и не обжигаешься. Ты…
Он запнулся.
— Что?
— Ты пахнешь домом, — прошептал он. — Тем, которого у меня никогда не было.
Я не знала, что ответить.
Вместо ответа я взяла с тумбочки пузырёк с зелёной жидкостью — тем самым антидотом, которого, по его словам, не существовало.
— Что это? — спросила я.
— Обычная вода.
— Врёшь.
— Немного.
Я открыла пузырёк, понюхала. Пахло мятой, кровью и ещё чем-то — сладким, тягучим, знакомым.
— Это твоя кровь, — сказала я.
— Да.
— Ты пытаешься лечить себя своей же кровью?
— Это единственное, что замедляет яд.
— Дурак, — я отставила пузырёк. — Ты же ослабеешь ещё больше.
— А ты предлагаешь сдаться?
— Я предлагаю позволить мне помочь.
— Чем? Ты не маг. Не целитель. Ты…
— Я — Истинная, — перебила я. — И если твоя кровь помогает, может, моя поможет ещё лучше?
Он замер.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я взяла с его стола маленький ритуальный нож — демоны всегда держат их под рукой — и полоснула по пальцу.
— Элиана! — он попытался остановить меня, но я отшатнулась.
— Не двигайся, — сказала я. — Ты ранен.
— А ты — сумасшедшая.
— Это мы уже выяснили.
Я поднесла палец к его губам.
— Пей, — сказала я. — Моя кровь. Она чистая. Сильная. Может, она вытянет яд.
Он смотрел на меня. Красные глаза — расширенные, голодные.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал он. — Если я попробую твою кровь…
— Что?
— Я не смогу остановиться.
— А ты попробуй.
— Элиана…
— Кассиан, — я придвинулась ближе. — Я тебе доверяю. Доверься ты мне.
Он закрыл глаза. Открыл рот. И взял мой палец в свои губы.
Тёплые. Мягкие. Осторожные.
Он пил мою кровь маленькими глотками — будто пробовал дорогое вино, боясь расплескать.
Я чувствовала, как его язык касается моей кожи. Как втягивает, ласкает, забирает.
По позвоночнику
