Связана с Мараком - Каллия Силвер

взмыла вверх — плавно, как птица, расправляющая крылья.

Внизу Исора сияла тысячами бриллиантов на чёрном бархате.

Она смотрела, пока город не превратился в светящуюся россыпь.

Кариан рядом с ней молчал.

Но его присутствие наполняло салон, как жара. Как гравитация.

Она не взглянула на него.

Но ощущала его каждой клеткой.

И в этой тишине, пока они поднимались к звёздам, она впервые поняла:

Она никогда не сможет полностью освободиться от него.

И, пугающе…

Она не уверена, что хочет.

Глава 19

Тишина внутри парящего шаттла была густой. Но уже не давящей.

Теперь — почти уютной.

Аппарат мягко поднимался в небо Люксара, над городом Исора, сверкающая под ними, превращалась сначала в россыпь огней, затем — в размытые огненные нити. Леони сидела рядом с Карианом, сложив руки на коленях, пытаясь унять бешеный ритм собственного сердца. Время от времени она бросала на него быстрый взгляд.

На нём снова была маска — серебристая, с тонкими линиями света, подчёркивающими чуждые, острые черты. Она скрывала его лицо, стирала в нём человечность, которую она уже успела увидеть. Делала его снова недосягаемым. Безликим. Непроницаемым.

Но Леони знала, что скрывается под ней.

Она видела его лицо. Его стеклянно-чёрные, бездонные глаза. Его кожу, светящуюся, как перламутровое лунное сияние под водой. Его волосы — тёмные, гладкие, падающие тяжёлой волной. Она не ожидала, что он окажется красивым.

Опасным — да.

Пугающим — да.

Но красивым?

Эта мысль тревожила куда сильнее всего остального.

Между ними повисла долгая пауза, нарушившаяся лишь тогда, когда он поднял руку. На его ладони лежала гладкая серебристая пластина — переводческий узел.

Его голос наполнил кабину:

— Я вижу твоё любопытство, — сказал он ровно. — Ты можешь спросить меня всё, что хочешь.

Она опешила. Несколько раз моргнула, пытаясь понять, слышит ли она подвох. Но в его позе не было ни угрозы, ни насмешки.

Леони сглотнула. Кивнула.

И задала вопрос, который жёг её с первой минуты знакомства:

— Кто ты? — тихо произнесла она. — На самом деле.

Кариан ответил не сразу.

— Я — Марак, — прозвучало наконец.

Голос тек густо и спокойно, будто выдавал истину, которая не нуждалась в объяснениях.

— Нас всегда семеро. Мы не избираемся. Мы рождаемся такими… другими. Это происходит раз в столетие. Иногда — реже. И никогда не подчиняется правилам.

Она смотрела на него внимательно, пытаясь осознать это.

— Семь… Значит, ты что-то вроде короля?

— Нет, — мягкий наклон головы. — Выше. Мы — суверенны. Да. Но также — оружие. Щит. Каждый Марак управляет своей частью Люксара. Моя — Малвар. Наибольшая. Самая древняя. Мы рождены, чтобы править. Чтобы защищать. Чтобы воевать. Пока не погибнем… и место не займёт другой.

Сложно было понять новую информацию сразу. Родиться правителем. Родиться оружием. Это было страшно. И — почему-то — очень одиноко.

— Те, кто склонились перед тобой… Йерак? — спросила она.

— Наш народ. Наша кровь, воины и простые работники. Но не Марак. Не как я.

Леони замолчала, пытаясь собрать мысли в единое целое. И всё же это был не тот вопрос, который рвал её изнутри. Ей пришлось набраться смелости.

— А я? — прошептала она. — Для чего… я тебе? Что ты хочешь от меня?

Его молчание было коротким, но тяжёлым.

Переводчик вибрировал — и выдал ответ:

— Наслаждение.

Леони вздрогнула. Воздух мгновенно стал горячим и плотным.

Он повернулся к ней всем телом — медленно, уверенно. Маска скрывала его выражение, но сама тишина вокруг звучала, как наэлектризованная струна.

— Я хочу твоего удовольствия, Леони. Твоего доверия. Твоей покорности — да. Но не твоего страха.

Слова впились в её кожу.

— Я наблюдал за тобой, — продолжил он. — Изучал ваш вид. Долго. Очень долго. Я желал того, что ваши способны дать… того, чего я не могу получить ни от кого из своего народа. Интимность. Уязвимость. Прикосновение.

Она замерла, дыхание сбилось.

— Маракам запрещено чувствовать такое с Йерак. Запрещено искать связей. Близости. Даже пытаться.

Переводчик передал ровный, спокойный голос. Но в подтексте чувствовалось голое, непривычное ему напряжение.

— Ты не служанка, Леони. Не питомец. Я хочу, чтобы ты захотела быть здесь. Со мной.

Мир под ней качнулся. Она почувствовала, как сердце упирается в рёбра, будто пытаясь вырваться.

Он хотел её. Не просто тело — её саму. Того, чего он не мог получить от своего мира. Того, что было ему запрещено.

И он выбрал её.

Из всех возможных существ — её.

Леони отвела взгляд к окну. Шаттл взмывал в вечернее небо, оставляя под собой сияющий город.

Две луны смотрели сверху, холодные и прекрасные.

А рядом с ней сидело самое могущественное существо на этой планете.

Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри медленно зарождается дрожь.

Потому что теперь перед ней действительно стоял выбор.

И каждая сторона была одинаково страшна.

Глава 20

— Удовольствие… — повторила она наконец. Слово звучало странно на ее языке. Как будто оно не принадлежало её словарю. Как будто его должна была произносить другая женщина — смелее, дерзее, безрассуднее.

В тесной, роскошной кабине шаттла её голос прозвучал слишком ясно, слишком громко.

Она позволила этому слову зависнуть в воздухе, будто пробуя на вкус. Смотрела на Кариана, пытаясь осознать всё, что он только что сказал. Он не двигался. Сидел так неподвижно, словно не нуждался в дыхании.

Удовольствие.

Мысль невольно вернулась к Земле. К мужчинам, что были в её жизни прежде. Джулиан. Потом Марк. Бурное начало отношений. И слишком холодный конец. Схема, повторяющаяся снова и снова — жаркие ночи, скомканные простыни, обещания, растворяющиеся на рассвете. Они говорили правильные слова. Пока не перестали.

Всё сводилось к одному.

Секс. Отвлечение. Игра.

И теперь — это? Инопланетянин, желающий того же?

Леони сжала кулаки на коленях.

Неужели это всё, на что она способна?

Желание.

Обладание.

Клетка — только роскошнее?

Ярость поднялась волной — резкая, жгучая. Но, когда она подняла взгляд на него — на высокую фигуру, на чёрно-серебряные доспехи, на плавное движение щупалец под тканью — злость треснула, расколовшись.

И в зияющую трещину просочилось другое.

Любопытство.

Даже сейчас, когда её сердце колотилось, а здравый смысл умолял держаться на расстоянии — часть её не могла перестать думать… Каково это — когда он касается? Не только руками. А теми другими конечностями — сильными, чуждыми, живыми. Больно ли? Опьяняюще? Пугающе сладко?

Горячий румянец вспыхнул на щеках. Она не отвела взгляда.

Кариан чуть наклонил голову — почти неуловимое движение. Будто уловил её мысли. Или… почувствовал.