Три желания - Ольга Придакова

надетых на босую ногу пятками вперед. С большим вороньим гнездом на голове и семейкой грибов, что выросла у него на плече. Тёмная, сморщенная кожа на лице, глубоко посаженные глаза с цепким взглядом, немного длинноватый тонкий нос, смахивающий на сучок от дерева и щелевидный рот, дополняли облик лесного духа.

— Понравилась ты мне! — прищурился он, — Дерзкая! Храбрая! На, вот, держи! — леший сорвал с ветки небольшой резной листик, похожий на кленовый и сунул мне в руки, — Оберег! Не потеряй! Он и выведет вас, и от лихого глаза скроет!

А потом с размаху влепил своей рукой, похожей на корягу, мне по лбу, оставляя кровавые борозды от когтей, — А это лично тебе подарочек! Будет теперь любая травка силу тебе отдавать, любой корешок станет послушным, а любое дерево укрытием. Видеть будешь, слышать станешь. Единственное условие — любить!

— Кого? — шёпотом спросила я, ужаснувшись перспективе любови с лешим.

— Всех! — припечатала опять уже белка, — Мир, природу, близких… А ты что подумала?

Тут, просыпаясь, зашевелились мои родители и мне не пришлось краснеть и отвечать на вопрос лесного духа. Он попросту испарился, исчез, оставив у меня в руках листочек, как напоминание, что это был не сон.

Когда вся наша проснувшаяся компания спустилась вниз и собралась позавтракать остатками припасов, обнаружился ещё один сюрприз. У самых корней нашего дерева, аккуратной кучкой лежал небольшой самострел с запасом болтов, моток прочной веревки, кинжал и топорик. Мне пришлось рассказать удивленным родителям и парню о встречи с лесным духом и его подарке — листике. Всполошившуюся было матушку, я успокоила. Сказала, что духу мы понравились. Препятствовать он нам не будет, если мы, в свою очередь, бережно отнесемся к его владениям. А в доказательство своего расположения, вот они, подарки.

Глава 10.

Прежде чем дальше отправиться в путь, мы слегка пополнили запас продовольствия свежей рыбой. Её тут же, на мелководье недалеко от берега, поймал Митрофан острогой, выстроганной из крепкой ветки. Здесь же, на песке мы её выпотрошили и запекли в листьях дергача, ароматом напоминающего земной лимонник и придающего острый, солоноватый вкус, а по форме листьев смахивающий на листья нашего хрена. Подарки лешего уже стали приносить пользу, а щедрость и многообразие здешней природы не переставала меня удивлять и восхищать.

После завтрака и небольшого совета между мужчинами (женщин в расчёт не брали), решили, что всё же нужно вернуться на свою сторону. Во-первых, Вракрид находился именно на той стороне. Во-вторых, здешняя сторона не знакома и нет уверенности, что дальше по реке мы сможем вновь найти брод. Хотя, возможность встретиться с кем-либо из местных охотников ещё оставалась, однако мы понадеялись на удачу и оберег духа, что отведет от нас лихой глаз, если понадобится.

Уже привычно подойдя к реке, попросила разрешения пройти. Как и вчера, река отхлынула в разные стороны, обнажая узкую дорожку дна, по которой мы и потопали на свой берег. Наш листок путеводитель, как заправский навигатор, определившись с направлением, уверенно полетел вдоль берега к новой тропе. На секунду показалось, что он сейчас скажет голосом Алисы: "Через триста метров поверните налево!"

Отогнав наваждение, я бодро двинулась за ним, а за мной потянулись и все остальные путешественники поневоле. В течение утра несколько раз впереди слышались то женские, то мужские голоса. Пора ягод и грибов была в самом разгаре и бабы, детвора, близлежащих селений торопились запастись на зиму лесными витаминами. Мы замирали на месте, а тропа на глазах зарастала травой и вокруг поднимался частокол из кустов. И когда голоса отходили в сторону, мы продолжали осторожно двигаться дальше, по вновь появившейся тропке. Сучки больше не цеплялись за одежду, ноги не спотыкались о корни, тропинка ложилась под ноги ровной скатеркой. Я не уставала мысленно благодарить лешего, так удачно попавшегося на нашем пути и щедро делилась любовью с окружающим лесом. Когда же солнышко встало в зенит, рубахи насквозь промокли от пота, а мы уже с трудом передвигали ноги, наша небольшая компания приглядела на опушке охотничью сторожку. Маленький домик, притулившийся одним боком к могучему дереву, что раскинул над ним крону, словно наседка свои крылья над цыплятами, выглядел немного заброшенным. Высокая трава почти скрыла все следы пребывания человека, зарастив узенькую тропку и подобравшись вплотную к жилищу. Деревянные ставни на окне были плотно закрыты, как и массивная дверь, на которую мы и уставились четырьмя парами глаз. Немного понаблюдав за ней из засады и не заметив ничего подозрительного, отправили на разведку самого молодого и сильного Митрошку. А когда тот махнул нам рукой, двинулись в сторону сторожки несмелыми шажками, останавливаясь и прислушиваясь. Очень уж хотелось отдохнуть по-человечески, выпив горячего травяного отвара, вытянуть усталые ноги на топчане и не бояться, что свалишься во сне, не удержавшись на дереве. Да и родителей было жалко. Хоть они и крепились, не подавали виду как им тяжело, я понимала, что без отдыха долго Меркул со Стешаней не выдержат. Ведь совсем еще недавно я сама ощущала на себе все прелести старческой немощи. А здесь хоть и живут люди дольше и стареют позже, но полтора века на двоих дают о себе знать.

На наше счастье сторожка оказалась пустой, но не заброшенной. Чувствовалось, что в ней кто-то бывает, пополняя запасы дров и еды. На старом, сколоченном из толстых досок столе, кучкой стояли большие железные кружки. На широких лавках, расположенных вдоль трёх стен, лежали старые тюфяки, набитые сушеной травой. Старенькие же и местами прожжённые лоскутные одеяла покрывали их, немного оживляя убогую обстановку. Почти посередине комнаты стояла печка, рядом с окошком — тот самый стол с кружками, что сразу бросился в глаза, как только я переступила порог, а над ним полка с крупами и специями. Узкая скамейка да два кособоких табурета, вот и всё убранство комнаты.

Убедившись в отсутствии хозяев и хорошо просмотрев все уголочки и щели на предмет неожиданных ловушек и капканов, мы растопили печку и, в стоявшем на шестке помятом чайнике, заварили ягодно-травяной отвар. Пообедали оставшейся запеченной рыбой, чёрствым хлебом, остатками сыра, закусывая сочным острым джусаем, сорванным по пути и довольные расположились на лавочках, потягивая горячий сладкий отвар.

Первым благостную тишину нарушил Митрофан, — До Вракрида пешим ходом без малого два дня пути. Дядь Меркул, без еды мы не дойдём. Хорошо, что лесной дух нам подарил оружие. Я пойду на охоту, поставлю силки, да так,