Девичник в космосе (СИ) - Серебрянская Виктория

— Ольга? Что ты делаешь?

Я помедлила, заканчивая манипуляцию. Потом протерла крохотную ранку заживляющим и дезинфицирующим раствором и посмотрела в лицо пирату:

— Беру у тебя кровь на анализ. Нужно хотя бы попытаться определить, что за дрянь ты подхватил. А потом — как лечить. — Я помолчала, изучая лицо Шрама. Он точно слышал меня. Но едва ли понимал смысл услышанного. А значит, болезнь и не думала отступать, антибиотик оказался ей не страшен. И я решилась: — Шрам, — я склонилась ниже над мужчиной, внимательно вглядываясь в его глаза, — дай мне доступ в галанет! Без него я не смогу тебя вытянуть! Я же не медик! Мне нужно найти хотя бы информацию по анализу крови и диагностике. Нужно разобраться, что ты подцепил. — И, тяжело сглотнув, осторожно добавила: — В какой лаборатории вы были? Слышишь меня? Шрам, это важно! От этого зависит твоя, да и моя жизнь!

Выражение сиреневых глаз Шрама не изменилось. Он продолжал невидяще смотреть в пустоту. И у меня от отчаяния сжалось сердце. Не понимает, что я ему говорю? Или по-прежнему считает, что безопаснее держать меня как можно дальше от галанета? Если так, то он не только упрямец, но и глупец, каких поискать!

Именно в этот момент раздался пронзительный звон, оповещающий о том, что кто-то пришел в гости. Я невольно покосилась на хронометр: почти пять утра. Долго же я провозилась со Шрамом! Но все равно, это слишком раннее время для визитов вежливости. Следовательно, что-то случилось. Либо слегли остальные члены команды, сопровождавшие Шрама в вылазке на планету, либо… К сигналу добавился грохот, словно в дверь кто-то молотил пяткой ботинка на магнитной подошве. Шрам устало опустил ресницы и прохрипел:

— Посмотри, кто там, и какого космического дьявола ему нужно…

Поскольку визг сигнала и грохот не умолкали, я без споров подчинилась требованию. Прошла в соседнюю комнату и разблокировала входную дверь. И это стало моей большой ошибкой. Нужно было активировать смотровое окно и разговаривать так. Но это я поняла в тот момент, когда в распахнувшуюся дверь влетели двое: килл с подозрительно белесыми, бесцветными глазами, имени которого я не знала, но уже несколько раз видела в обществе Шрама, и еще один громила неопознанной расы. Килл мгновенно осмотрелся по сторонам:

— Где Шрам? Он срочно нужен!

Тон килла был холодным и каким-то страшным, что ли. Мне пришлось приложить усилие, чтобы не поежится от него и ответить хотя бы относительно спокойно:

— Шрам болен. Лежит в соседней комнате…

Килл, не дослушав, метнулся в спальню. Я бросилась за ним, наплевав на второго визитера, опасаясь, чтобы пират не повредил как-нибудь Шраму. Но килл, видимо, лишь хотел убедиться, что я не солгала. Он склонился над кроватью, внимательно посмотрел на своего капитана, а потом выпрямился и задумчиво протянул, будто про себя:

— Даже так… Ну ладно… — И в этот миг его глаза наткнулись на меня. Медленно прошлись по телу от ботинок и до лица. А потом килл решительно выдал: — Идешь со мной. Теперь ты принадлежишь мне!

У меня гадко екнуло в груди сердце. Это было именно то, чего я боялась. Шрам свалился, и его авторитет зашатался. Чувствуя, как от страха спина покрывается холодным потом, а колени противно подрагивают, я искривила рот в отвращении:

— Не так шустро! И вообще, с какого это перепугу я принадлежу тебе?

Килл мерзко ухмыльнулся в ответ:

— По праву преемственности. Теперь я капитан корабля. Соответственно, все имущество Шрама переходит ко мне. И уже я решаю, что с ним делать: выбросить за борт, отдать команде или оставить себе.

Мне еще больше поплохело. Но я старательно скопировала мерзкую ухмылочку килла:

— А Шраму что ты будешь говорить, когда он встанет на ноги?

Аргумент оказался удачным. Килл заколебался. Покосился на лежащего без движения Шрама и задумался. А потом хмыкнул:

— Ну ладно. Днем раньше, днем позже. Особой разницы нет. Сиди пока здесь. И начинай уже привыкать к мысли, кто твой новый хозяин!

С этими словами килл и его сопровождающий вышли. Спустя пару секунд мягко всхлипнула, закрываясь, входная дверь. А я без сил опустилась на пол там, где стояла. Противостояние с киллом отобрало у меня последние силы.

На некоторое время в комнате повисла тяжелая тишина. Но спустя секунд тридцать раздался слабый голос Шрама:

— Ольга?.. Где ты?

Пришлось собираться с силами и вставать:

— Здесь, — со вздохом подошла поближе к кровати. — Что ты хотел?

Сиреневые глаза Шрама заглянули мне, казалось, в самую душу. А потом буканьер прохрипел:

— Мы были в «Сигме». И попали в сработавшую ловушку. Нас всех обдало какой-то взвесью пыли и воздуха так, что чихали и кашляли потом еще с полчаса. А доступ в галанет по паролю QN49m7Ut829_Wz. Мне нужно быть на ногах через пятьдесят часов, нас встретит корабль Тейта.

— Какие пятьдесят часов? — Я аж воздухом захлебнулась от возмущения. — Я не врач! Ты молись вообще, чтоб…

Шрам внезапным змеиным движением выбросил вперед руку и схватил меня за запястье:

— Ол-ля, — в моем имени нет шипящих звуков, но Шрам как-то смог его прошипеть, причем угрожающе, — Майлеорн — хороший штурман и отличный исполнитель. Но для того чтобы стать капитаном, ему не хватает двух вещей: опыта и решимости брать на себя ответственность. Мне плевать на свою жизнь! Но я клялся, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти шкуры доверившихся мне модификантов. Если меня не станет, Майлеорн угробит и корабль, и экипаж, я знаю это точно. Так что если есть желание жить и дальше, сделай все, чтобы я встал на ноги через пятьдесят часов!..

В эту вспышку, видимо, Шрам вложил все имеющиеся у него силы. И едва пират выдохнул последний звук, как выпустил мою руку и бессильно откинулся, закрыв глаза, на скомканную подушку.

Меня тоже оставили последние силы, и я потрясенно шлепнулась на краешек кровати рядом с ним, глядя прямо перед собой пустым взглядом. Мне стало страшно до одури. Я боялась, что у меня не получится поставить Шраму правильный диагноз, а если даже и поставлю, то лечить будет нечем. А еще трясло от одной мысли, что Шрам все-таки умрет, а я окажусь в руках карьериста, думающего только о себе. От страха даже дышать нормально не получалось и сердце работало с перебоями. Но потом я спохватилась. Рано еще хоронить Шрама, он еще жив! Надавала себе мысленных оплеух. Вскочила, бросилась к столу и записала код доступа в галанет, пока информация не выветрилась из головы. Жалеть себя буду потом. Если ничего не получится. А пока нужно работать.

Бабушка в моем далеком детстве, пытаясь научить меня вышивать, приговаривала: «Глаза боятся, а руки делают». Мне вспомнилась эта присказка, когда я, следуя найденным в галанете нормам и инструкциям, разбирала кровь Шрама на составляющие. В целом, все оказалось не настолько и ужасно. Базовые навыки у меня были, в лаборатории мне тоже часто приходилось работать с кровью. Выяснилось, что исходя из моих навыков и прочитанного в галанете, не так уж и сложно разложить кровь на составляющие и вывести формулу. Сложности начались потом.

К десяти утра буквы перед глазами уже танцевали какой-то древний языческий танец. Голова раскалывалась. Глаза словно кто-то намазал перцем. Но хуже всего было то, что у Шрама снова поползла вверх температура. Он снова был горячим, как печка и метался по кровати, будто кого-то пытался догнать. Или поймать. А я не была уверена в том диагнозе, который поставила ему на основании картины анализа крови. На всякий случай я еще взяла у буканьера слюну и посеяла ее в питательную среду. Если вдруг получится выделить возбудителя, я точно буду знать, чем пирата лечить. Но было одно «но»: микроорганизмам требовалось время, чтобы вырасти и размножиться. Чтобы я смогла рассмотреть, что за гадость подхватил в лаборатории Шрам и попробовать непосредственно на микроорганизмах лекарства. А пока у меня нет иного выхода, кроме как вколоть буканьеру вторую дозу антибиотика, и уповать на то, что температура спадет.