Симбиоз. Моя чужая победа - Майя Фабер

Настороженность медленно отступила с ее лица. Очки в волосах в полутьме помещения казались большими мультяшными ушками, делая ее лицо еще более миловидным.

— Нет. Мне повезло с приемной семьей.

Она потянула за воротник свитера, словно он начинал душить ее, и на долю секунды между тонкими пальцами показалась узкая черная веревочка.

— Не хочу детей, — добавила вдруг девушка, сбивая Кайла с едва нащупанной мысли.

— Почему?

— Чтобы не оставлять их одних.

На этот раз пауза затянулась, но в голову Кайлу лезли только дурацкие домыслы.

— Что бы ни случилось с твоими родителями, это не обязано произойти и с тобой.

Она кивнула, вроде соглашаясь, но ответила другое:

— Кто из нас может чувствовать себя в безопасности в одном мире с хаарс?

Кайл порадовался, что не успел сделать глоток — иначе подавился бы им.

— Интересный вывод… — заметил он.

— Сначала я им за все отомщу. — Ее голос прозвучал твердо, с отчетливыми нотками тихого гнева. — Я бы убила их всех. Не понимаю, почему до сих пор нет ничего, что могло бы не дать им размножаться.

Кайл больше не пытался скрыть изумления.

— Ты говоришь о геноциде. О вымирании целого народа. По-твоему, это лучше, чем мир?

— О геноциде? — Она скривилась, глядя на стену впереди. — Они прилетели на нашу планету…

— … и принесли в подарок человечеству медицину, связь, корабли и возможность космических перелетов…

— Угу, угу… Короче, и что взамен? — Она развернулась к нему, вынудив откинутся на спинку стула. — Всего-то несколько миллионов человеческих тел для личных нужд? А их спросили?

— Технически… — начал было Кайл.

— Короче, не важно, что там технически. Хватает и пропаганды от родной Федерации, — перебила она его.

— … они никого не убивали. И это был вопрос выживания. Ты бы не сделала того же ради жизни? А ради родителей? Ради выживания вида?

— Расскажи это всем убитым на войне, а потом на станции.

— Очень однобокое мнение, не находишь? Можно долго спорить о том, кто развязал войну.

Она неловко мотнула головой, раздумывая над ответом.

— Ты молода, — задумчиво продолжил Кайл.

— О да, это аргумент.

— Нет. Это действительность, — пожал он плечами.

За ухом пикнуло, оповещая о звонке. Кайл философски глянул на руку, неловко мазнул пальцем по запястью, словно смахивая прилипшую соринку. Успел удивиться звонку от Макса, пока не вспомнил, что передатчик после шокера так и не включил. Он огляделся в поисках отдельного помещения, но ничего, кроме печально известных туалетов, в баре почему-то не появилось.

Девушка спрыгнула со стола.

— Я пойду, — махнула она рукой, направляясь к двери. — Запри потом.

— Как тебя зовут? — рассеянно кинул он ей вслед, но дверь за ее спиной уже закрывалась.

Ругнувшись под нос, Кайл принял звонок. Макс светился, как новый рекламный щит «Поддержания».

— Кайл! Ты где провалился? Что с твоими чипами? Не могу тебя найти.

— Не важно, — скривился Кайл. — Так надо.

— Я нашел ключ! Новенький, практически идеальный, этот сработает, я тебе отвечаю! — Напарник тараторил так, что умудрялся проглатывать половину окончаний. — То, что нам нужно, зуб даю!

— И где он? — не поддался на его энтузиазм Кайл, оценив значимость предложенного залога.

— Ты не поверишь, прям рядом с нами. Десять минут назад был в переулочном баре, ну помнишь, где и вчера! Ну эта, клоака без названия. Слишком часто проверять не получается, сам знаешь, «Поддержание» заметит. Но он же по-любому еще там. Так быстро из пивнушек не сваливают!

Кайл оборвал звонок и с тяжелым стоном уткнулся лицом в ладони.

Глава 15

Весь день Алекс провозился со страховыми. Каждая попытка дозвониться до очередного оператора сопровождалась многоминутным ожиданием и раздражающей мелодией, намертво въевшейся в мозг. Когда наконец ему удалось, голос на другом конце линии сухо и безэмоционально сообщил, что страховка истекла буквально за несколько часов до происшествия и любые попытки что-то изменить обречены на провал. Алекс не стал спорить — и так было ясно, что его случай записали в категорию «не повезло». Оставалось только согласиться и начать привыкать к мысли, что новую машину они не получат.

Делать стало, вроде бы, нечего, но места он себе никак не находил, да и Мара до сих пор не явилась. Успев несколько раз остановить себя, он все же направился к ее двери.

Всякий раз, спускаясь в подвал, Алекс словно попадал в другой мир. Сегодня он впервые ощущал себя в нем неуютно. Без Мары некому было защищать захламленную нору от вторгающихся родственников. Приглушенный свет настенных ламп и экранов на стене окрашивал помещение в зеленоватые тона. Алекс сел на нижнюю ступеньку, устало прислонился к перилам и окинул комнатку грустным взглядом.

Желание переехать из общей «детской» в подвал у Мары, как и многое другое в ее голове, возникло неожиданно. А его исполнение, как водится, застало домочадцев врасплох. Потому одним холодным ранним утром Алекс проснулся от скрежета диванных ножек, с противнейшим звуком царапающих старый, местами крошащийся паркет. План перемещения спального места оказался сырым, а потом и вовсе уперся в тупик: узкая дверь спальни имела отдельное мнение на этот счет. Пришлось, отсмеявшись, вставать и помогать. Мать идею не одобрила и то и дело бросала на Алекса косые взгляды — мол, ты старший, мог бы и сам в подвал уйти. Он морщил нос, но отмалчивался.

Вскоре же стало ясно, что никакие обмены Маре и не нужны, она счастлива на «своем этаже». А Алекс, к собственному удивлению, понял: что бы ни ждало их в жизни, он всегда будет толкать для нее диван. Чего бы ему это ни стоило.

Позади него негромко щелкнула дверь, и ровный желтый свет заструился вниз по ступеням. Мать в мягких домашних тапочках, подошвы которых зачастую слишком скользили по гладкому полу, спускалась, как всегда, бесшумно и осторожно. Алекс не слышал, но чувствовал ее приближение.

— Стулья бы купить, — словно невзначай заметила мать, остановившись над ним и рассеянно поглаживая пальцами по его волосам.

— Угу.

Ни одного стула в комнате не было. Мара вечно смеялась, утверждая, что они ей и не нужны. Она могла проводить на ногах почти все время, то расхаживая по комнате, то пристраиваясь в уголочке. Даже работать предпочитала стоя. Диван так и остался