Леди-попаданка против лорда теней - Алиса Квин

возможно, мне это только показалось. Глаза потемнели, стали почти черными.

– Почему вы мне раньше ничего не рассказали? – отстраненно спросил он.

Может быть, потому что ваша невеста на самом деле умерла, а я заняла ее тело и пока не овладела всеми воспоминаниями леди Катарины?

– Потому что вы изволили уехать на охоту и оставили меня одну на попечение моего охранника и служанки, и у нас не было возможности поговорить. А теперь вы заняты тем, что ждете смерти Бусика.

– Я занят тем, что оберегаю вас от нападения волкодлака, – возразил он.

Малыш в этот момент как-то затих и вытянулся, расслабившись.

– Поражаюсь вашей мужественности! – ехидно сказала я. – Можете больше не утруждаться! Он умирает…

Голос сорвался. В горле застрял горький ком, перехвативший дыхание. В дверях появилась Эллина с кружкой и с соусником. Я улыбнулась девушке сквозь подступающие слезы.

– Помоги мне, – попросила я ее, набирая в соусник немного воды.

Благодаря носику на посудине было удобно вливать в рот щенку воду. Я хотела его хоть немного напоить. Но все было бесполезно. Вода вытекала из пасти животного, не задерживаясь.

Краем глаза заметила, как милорд встал из кресла и покинул комнату. Слава богу! Хоть не будет тут больше сидеть и радоваться, что песик умирает.

От бессилия и отчаяния я уронила руки на колени и позволила слезам катиться по щекам беспрепятственно. Пусть с ними выйдет вся боль, вся горечь и страх. Я уже ничем не могу помочь бедному животному. Его пушистое тельце обмякло и не двигалось. Я уже не понимала, дышит ли он вообще.

– Леди Катарина, – всхлипнула рядом Эллина, – ну не надо плакать! Боги, у вас такое доброе сердце!

Я посмотрела на бледную девушку. У нее были красные от слез глаза, нос распух, губы дрожали, но она изо всех сил сдерживала рыдания.

– Ты тоже его не боишься, как и я? – тихо спросила я ее.

Стало чуточку легче от того, что кто-то еще, кроме меня, в этом безумном мире не считает малыша чудовищем.

– Нет, госпожа, – покачала головой служанка, – он такой маленький, бедненький. Как его можно бояться?

Вот и я не понимаю страхов милорда. А еще это значит, что подобные звери не водились в местах, где выросла Эллина. Значит и леди Катарина не знала о существовании волкодлаков, как назвал Бусика блондин, следовательно, вполне логично, что леди Катарина решила защитить, и я пока еще не раскрыла свою… как бы это назвать, чужеродность. Ведь, если в этом мире принято до одури бояться щенков, то моя реакция будет как минимум странной, а если эти звери водятся только в окрестностях замка герцога, то вполне логично, что добрая девушка будет спасать умирающее животное.

Спасать…

Я посмотрела на распростертое тельце на полу передо мной и мое сердце тоскливо сжалось. Неужели я больше ничего не могу для него сделать?

«Регенерация у них происходит за счет жизненных сил в крови и плоти живых существ», – вспомнились слова Нэйтана. А потом еще этот бесчувственный чурбан спросил: «Так кого из жителей этого замка моя драгоценная невеста готова принести в жертву ради спасения подобранного ею монстра?»

Так вот, милорд, у меня есть только один ответ! Я уже один раз умерла, теперь знаю, что это не так страшно, как казалось.

– Эллина, приготовь мне ужин, – отстраненным голосом проговорила я.

Девушка кивнула, в очередной раз шмыгнула носом и ушла. Я посмотрела на Бусика, погладила его по пушистой голове.

– Ну что, малыш, – ласково проговорила я, – надеюсь, я права, ты меня не съешь, – нервно хихикнула, – главное, живи!

Взяла в руку нож, которым мы с Эллиной резали бинты, и провела лезвием по раскрытой ладони. Небольшой порез набух кровью, я сжала кулак, позволяя тягучим каплям упасть прямо в приоткрытый ротик песика.

Кап.

Сначала ничего не происходило.

Кап.

Бусик шумно вздохнул.

Кап.

Зверь распахнул глаза.

Я с трудом поборола желание отшатнуться. На меня смотрели совершенно осознанные, горящие, красные глаза. Какая-то невиданная сила заставляла меня продолжать мое занятие. Кровавые капли стекали в открытую пасть волкодлака, а я завороженно смотрела ему в глаза. В какой-то момент Бусик потянулся ко мне, ткнулся мордой в сжатую ладонь, вынуждая ее разжать, а потом теплый шершавый язычок лизнул ее в то место, где была кровоточащая рана. В то же мгновение боль от пореза куда-то испарилась, а на месте пореза осталась тонкая розовая полоска.

– Япона мать! – ошеломленно прошептала я, глядя, как поднимается на лапы умирающий всего пару мгновений назад щенок.

Я как сидела… так и осталась сидеть на полу возле кровати. Бусик тоже сел. Он обернул лапки пушистым хвостом и посмотрел мне прямо в глаза совершенно осмысленным и ясным взглядом. Больше его глаза не были красными, они стали янтарными. Песик наклонил голову набок, будто рассматривая меня. Я рассматривала его. Маленький, худенький, какой-то весь несчастный, особенно в этих бинтах, но в то же время преисполненный какого-то благородства и достоинства, будто в нем скрыта неистовая сила и мудрость.

– Привет, Бусик, – брякнула я.

Зверек фыркнул, будто усмехнулся, и шагнул ко мне. Он поставил передние лапы мне на колени, приблизил к лицу голову и коснулся лбом моего лба. Яркой вспышкой перед глазами появилась картинка. Заснеженный лес, утопающий в солнечном свете. Пьянящий морозный воздух наполнен головокружительными ароматами, в крови бурлит адреналин от скорости… бег до боли в легких. Быстрая, неистовая гонка, свист ветра в ушах, хруст снега под ногами и полная свобода. Я сама окунулась в чужие эмоции, будто в свои собственные. Словно это я сейчас бежала по лесу, а рядом со мной скользила тенью большая черная волчица. Невольно я залюбовалась ею. Сильная и грациозная, с горящим взглядом янтарных глаз, тугие мышцы перекатывались под блестящей шерстью, бросая мощное тело вперед. А потом… Нас накрыла тень, превратившая любое движение в боль. Смяло и бросило поломанной куклой тело волчицы, сделав ее в кровавым месивом. А я…

Я резко вдохнула сквозь сжатые зубы и вернулась в свою комнату. Бусик смотрел на меня влажными глазами,