Наваждение генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

приучила братца поддерживать чистоту. Но выходило у него не очень.

Мой взгляд упал на старый сундук у окна. Хм… Откинув крышку, нагнулась и достала короткие ножны.

Вот оно!

– Айла, думаешь, у нас получится?

– Матушка, – я постаралась говорить увереннее, – я его учиться сражаться на мечах заставила. Костьми легла, чтобы он лекарскую практику закончил. Что я, его не женю, что ли?!

– Ой, дай-то боги. – Она покачала головой и сжала в ладонях ткань зеленого домашнего платья. – Он же совсем как медведь в своей берлоге. Астрономию ему подавай… Будет он трактат о звездах писать. Горюшко мое…

Мама нервничала, и я ее прекрасно понимала.

– Выше нос, родная! – Закинув мечи в чемодан, подошла к любимой родительнице и обняла. – Плодиться он у нас будет, мама, и размножаться. А звезды… потом… Нет ничего плохого в том, что он тяготеет к науке. Я тут узнала, что в столице открывают академию магии. Возможно, он найдет себя в преподавании. Это благородное занятие, есть возможность карьерного роста. Опять-таки уважение, связи…

– Мне тебя боги послали, доченька. – Она сжала меня в объятиях. – Мое счастье, умница! Как эти идеи приходят в твою голову? Ты моя отдушина, и поэтому…

– …меня не нужно замуж выдавать! – затараторив, закончила я за нее фразу.

– Еще как нужно! – Голос матушки мгновенно стал строгим и непреклонным. – Ты тут моей минутной слабостью не пользуйся, проныра.

Закатив глаза, я разжала руки и, подойдя к столу, громко захлопнула чемодан. Мысленно прошлась по списку собранного. Вроде все на месте. Плащ найду позже, в нем поедет.

– Все, – я защелкнула замки, – можно и самой собираться.

– А я тебя уже собрала, – нервно хохотнула мама, – пока ты тут возилась. И платья, и плащ, подбитый лисьим мехом. Чулочки, туфли на каблучке…. Так, мелочи всякие…

Открыв рот, я уставилась на милую родительницу, оценивая всю глубину своего попадания. Кажется, за меня взялись всерьез.

– А может, все-таки я сама, – пропищала, бочком продвигаясь к двери.

– Милая моя, я тебя на танцы спровадила, вышивать научила, сундук с приданым собрала… Что я, тебя замуж за видного дракона не выдам, что ли? – Мама улыбнулась такой знакомой улыбкой…

Вот именно с таким же выражением лица я планировала брак Ульви.

Кажется, мне конец!

Мама продолжала улыбаться, всем своим видом демонстрируя, что отступать она не намерена и на сей раз скрипочка сыграла заупокойную по моей вольной и свободной жизни. Огонь на мгновение вспыхнул на моих ладонях, но я поспешила завести руки за спину.

– И не вздумай злиться, Айла! Подпалишь пол – заставлю бегать и искать мастеров, чтобы все исправили.

– Ой, мама, – нервно хохотнула я, – да мы у них постоянные клиенты. Чего искать-то?!

Мне снова достался весьма красноречивый взгляд.

Подобравшись, я вытянулась в струнку и выдала свою коронную улыбку а-ля оскал.

Маму не проняло.

– Вещи в чемодане, Айла. И если по прибытии я обнаружу там не те платья…

Я прикусила нижнюю губу.

– Ты же не хочешь, чтобы у мамы разыгралась мигрень?

– Это шантаж, – тихо пропела я.

– Это уже материнское отчаяние, – рявкнула она и… улыбнулась. Мило так… Ну чтобы я сразу поняла, что к чемодану вообще лучше не подходить, а не то худо будет.

И пока я судорожно соображала, как выкрутиться, дверь в комнату приоткрылась, и, клацая когтями по полу, вошел Токи с огромной грязной костью в зубах. Уставившись на нас, он удивленно замер, а затем медленно развернулся и спешно отправился на выход.

– Это что у него сейчас было в зубах? – поинтересовалась мама.

– Кажется, он разрыл чью-то могилу, – попыталась отшутиться, понимая, что Токи опять припер с улицы какую-то гадость и испачкает ею сейчас все ковры.

– Я выдам тебя замуж, только чтобы ты забрала этого несносного пса с моих половичков! – взвизгнула матушка, придя к тем же выводам, что и я. – Токи! Плохой пес! Не сметь грызть это в доме!

Ощерившись в улыбке, я рванула за своей собакой, чтобы отобрать у нее эту мерзость.

Токи, не будь дураком, быстро сообразил, что все заметили его «прелесть», и сорвался на бег. Я за ним по коридору на лестницу. Обнаружив погоню, он, пробуксовав на ковре, влетел в холл и унес свою тушу на улицу.

Остановившись у парадной двери, я надулась и глянула на читающего в кресле газету отца.

– Уже собралась? – как бы невзначай поинтересовался он.

– А то ты не знаешь, – выдохнула я.

– Знаю, конечно. У нас на весь род одна проблема. Даже Сэтт ну очень жаждет подыскать своему Хэйлу жену. Избранную он потерял, так что надежда на договорной брак. Девушку как бы подобрали и условия оговорили… Но есть большая вероятность, что Хэйл, скажем так, отреагирует на эту новость не совсем в положительном ключе…

– Этот генерал даже не знает, что его дома ждет такая подстава? – Я довольно хмыкнула, представляя, как вытянется от «счастья» лицо бедолаги.

– Нет, – папа отложил газету, – если он отвергнет выбранную девицу, то Сэтт начнет предлагать ему тех, что там соберутся…

– Папа-а-а, – мне вдруг перестало быть весело, – скажи мне, что мы едем навестить твоего брата, по которому ты ни разу не скучал все эти пятнадцать лет, не для того, чтобы подсунуть его сварливому сыночку распрекрасную меня! Я тебя умоляю, развей мои нелепые страхи…

– Нет. – Отец недовольно сдвинул брови. – Я что, тебя на помойке нашел, чтобы этому угрюмому вояке отдавать?! Только через мой труп или благодаря большому чуду ты ему достанешься. Нет, милая, просто у невест есть братья… Вот ради них-то мы и едем.

– Час от часу не легче, – выдохнула я. – Чья идея? Твоя или матушки?

– Результат совместного планирования. – Уголки его губ поползли вверх.

– У меня есть шанс на спасение? – Подскочив к креслу, я уселась на подлокотник и, взяв ладонь отца в свою, жалобно заглянула ему в глаза. – Ведь есть, правда?

– Во-первых, не понравься никому, – выдержав паузу, объявил он первое условие.

– Легко! А второе?

– Во-вторых, поможешь Ульви с избранной – отстану от тебя на два года…

– На три! – выпалила я, мысленно потирая руки.

– На один! – сурово отчеканил папа.

– На четыре! – недовольно фыркнула в ответ.

– На два! – гнул он свое.

– На шесть! – не сдавала я позиций. А чего? Наглеть так наглеть.

– Ладно, три! – выдохнул он.

– Уговорил – четыре! – Я невинно похлопала ресничками.

– Айла!

– Папа! Я училась торговаться у тебя.

– Ты слишком многому у меня научилась, милая. – Отобрав у меня руку, он снова развернул газету. – Три года в обмен на избранную Ульви.

– Годится! – легко согласилась я.

Разговор был окончен. Что