Экономка с прицепом для Генерала-Дракона (СИ) - Ева Кофей

в ответ и… целует меня. Поцелуй с драконом — словно падение в пропасть. Я обнимаю его за шею, приоткрываю рот, позволяя хозяйничать его языку… и пропускаю тихий стон удовольствия.

Блаженство кажется вечностью, я млею в его руках, позволяю его пламени плясать в моей крови.

Очень хочется, чтобы это никогда не прекратилось.

Но приходится заставить себя сбавить обороты.

Когда он отстраняется, чтобы пройтись горячим языком по моей шеи, я вцепляюсь в его плечи. От желания хочется плакать. Такого со мной никогда не было.

Но это всё эмоции.

Нужно не забывать о мире за дверью его покоев.

— Мой господин… если у меня есть выбор, то… Я не хочу становиться вашей любовницей.

Он не сразу, но отстраняется от меня. Выглядит слегка заторможенным. На полпути остановить процесс нелегко.

— Не хочешь?

Глава 17

Мастер Варден, генерал-дракон, мой хозяин, мой господин. Он окидывает меня на мгновение похолодевшим, жёстким взглядом. Поднимается с кровати и вдруг говорит:

— Тот рыжий повар, который готовил для тебя еду… — начинает и заминается, будто бы не уверен, стоит ли продолжать.

— Да… — отзываюсь. — Он куда-то совсем запропастился. Гилмор никак не хочет мне говорить, что случилось. А это ей совсем несвойственно…

Я торопливо поправляю платье и волосы. Лицо почему-то только сейчас начинает гореть из-за смущения. Надеюсь, что дракон этого не заметит.

Он подходит к окну, руки в замке за спиной, прямая широкая спина, запрокинутая голова…

О чём думает?

Почему у меня чувство такое, будто бы кто-то кинул в комнату бомбу. И она вот-вот и взорвётся!

— Кроме Гилмор… Очень многие слуги, с которыми ты общалась в замке… — он оборачивается и пронзает меня взглядом синих глаз. — Они мертвы.

— Ч-что?

Я холодею. Действительно, в замке много странных, молчаливых слуг, которых я видела лишь единожды.

Я пыталась обсудить это со служанкой, но она всё время норовила перевести тему.

А у меня обычно так много дел, что даже такие странности отходят на второй план.

— Замок этот столетиями принадлежал моему роду. Здесь много… призраков. Но не моей семьи. Слуги давали клятву верности артефакту, сердцу замка. Отпечаток их души навсегда останется здесь. И видеть их могут лишь те, кого замок принял. Принял как часть семьи.

В его словах горечь.

Я поднимаюсь с постели.

— Что это значит?

— Моя эрилэ никогда не видела здесь мёртвых слуг, — чеканит Алан.

Я закусываю щёку изнутри, пытаясь вспомнить, что значит это слово.

Истинная. Это не имя его жены. Это значит то, что она его истинная.

Но всё-таки… почему он с такой болью обо всём этом говорит?

— Возвращайся в свои покои, Варя, — припечатывает вместо ответа, больше не глядя на меня. — Мне нужно подумать.

И я ухожу.

Чувствуя, что сейчас решается моя судьба.

Глава 18

Вернувшись в нашу с Пелагеей уютную комнату и застав дочь спящей, ужасно уставшая, я всё же целую вечность не могу уснуть.

Слишком сильно перенервничала рядом с генералом.

Он всегда казался мне сильным и загадочным. Но что-то такое случилось между нами за последние дни, что заставило равновесие его души пошатнуться.

Я видела, как сильно он сожалеет, что заставил меня волноваться. Может быть, именно из-за этого так сильно омрачилось его настроение. Жёсткому мужчине непривычно открывать в себе новые грани. Осознавать, что и он может быть растерян, что его всё-таки можно застать врасплох.

Его руки всё ещё ощущались на моём теле, и это тоже не давало заснуть.

Переключиться помогли только мысли о любимой доченьке. Как же нам повезло в новом мире! Я, приподнявшись на локотке, наблюдаю, как дочка тихонько посапывает. Она каким-то чудом даже чуть-чуть поправилась, на щёчках нежный здоровый румянец, а светлые мягонькие волосы будто бы светятся изнутри. О, ей так идёт новый мир!

Мир, где каждый день будет наполнен радостью, где мама рассказывает сказки, Алан носит на руках и дарит подарки, учитель завораживает своими историями.

Она уже редко вспоминает о Глебе и всё чаще рассуждает об Алане.

Когда я заметила это, мне стало спокойно и легко на душе.

Каким бы козлом ни был мой бывший муж, он всё же её отец, и я боялась, что ребёнок, который ещё многого не понимает, будет скучать.

Конечно, Глеба и без того не должно было быть в нашей жизни, но он был.

А сейчас у него нет ни малейшего шанса ещё хоть раз увидеть Пелагею.

И моя девочка счастлива.

А это значит, что всё правильно.

Только успокоенная этими мыслями я засыпаю, обнимая дочь.

И просыпаюсь, когда она ещё спит. Конечно, в теле чувствуется ватная невыспанность, но не разбитость. Я слишком взбудоражена предстоящим днём.

Я умываюсь, причёсываюсь, слегка подкрашиваю губы и ресницы. Здесь нет большого выбора косметики, но она всё-таки есть. И, если честно, много её не нужно, когда ты ещё молода и вполне себе красива.

Сегодня я увереннее в себе, чем обычно.

Меня не отпускают слова Алана. Про счастье, что он обрёл. О том, что его родовой замок принял меня… как члена своей семьи. Его ревность, его обжигающий взгляд, его невыносимое желание оставить меня при себе и притом благородное стремление не принуждать…

Всё это будоражит меня и заставляет желать поскорее увидеть его.

Я не могла быть уверена в том, какую судьбу он мне уготовил. Понимала, что нравлюсь ему как женщина, но мне этого было мало. А рассчитывать на большее не могла. Даже самой Гилмор в голову не приходило, что генерал может взять меня в жёны. Значит, такое предложение как минимум было бы необычным для этого мира. В конце концов, решать было Алану. Он должен понимать, какое он положение занимает в моей жизни, а какое я — в новом мире. Должен был обнадёжить меня.

Я старалась не думать об этом. Не верить в сказку. Чтобы не было слишком больно.

Но всё же каждый раз ждала, что его тёплые слова и горячие взгляды вытекут в нечто большее.

Этого не происходило. А после его и вовсе надумали женить.

Выбирать только ему. Но, взглянув на себя в зеркало, я всё-таки решаю, что моё признание ничего не испортит.

Может быть, мои чувства всё ещё неочевидны?

Я не должна ничего испортить, если скажу правду.

А дальше пусть решает мужчина.

И если ему не нужен брак с попаданкой — так тому и быть. Он уже должен понимать, что это не изменит моё отношение к нему