Сиротка для Дракона. Голос Его Истинной (СИ) - Ева Кофей

думаешь, я рад? — кричит он.

— Я думаю, что ты врёшь…

Но это произношу неуверенно, ведь на него сейчас без слёз не взглянешь. Он раздавлен. И мне вдруг кажется, что это действительно из-за меня. И что он прав. Всё, что было с Квентом — не настоящее. А Ди мне нравился, иначе с чего именно ему я позволила быть рядом?

Он всхлипывает.

Я собираюсь шагнуть к нему, ещё не зная, что именно сделаю.

Но тут в палату врывается Квентин.

— Что у вас происходит? — он спрашивает с такой агрессией, с такой яростью в голосе и глазах, что я вздрагиваю.

Страх сковывает, его драконья суть совсем рядом, я чувствую её — и меня начинает тошнить.

Ночью это почему-то не беспокоило.

Сейчас…

— Что ты ей сказал? — Квентин набрасывается на Ди.

Мне хочется остановить его. Вообще всё остановить, но…

Я

останавливаюсь

сама.

Глава 13. Отказаться от сказки

Разве могут быть сомнения в любви?

Я не умерла. Надо же. Врачи вокруг меня суетились, рядом был Квентин, его эмоции прибивали к полу. Кто-то сказал, что в моём состоянии обмороки — это нормально. Бывает всякое. Бывает и не такое. Мол, может быть, это связано с тем, что вовремя не выпила лекарства. Может быть, ещё какой сбой.

Но почему-то в Драгон-Холл меня не отпустили.

Я не приходила в себя до конца, но многое слышала и понимала.

Меня привезли в отдельную палату рядом с той, где лежит Ди. Квент рычал, был против, обвинял его. Но сдался, когда врачи объяснили, что здесь мне будет удобнее всего, что здесь есть вся аппаратура и так далее.

Он сидел рядом, пока его отчего-то не выгнали в коридор.

Я смутно видела странные сны, прогорклые и едва осязаемые. И не понимала, сколько времени прошло, пока наконец не удалось продрать глаза.

За окном и в самой палате было темно.

Отдалённо из коридора доносятся голоса. Это Квентин. Квентин и… его мать? Они ругаются, пока она не начинает всхлипывать. Это заставляет его подняться. И уйти.

Невидимые нити, которые я скорее всего придумала, связывающие нас, натягиваются, а затем и вовсе рвутся.

Я остаюсь одна.

Мне не плохо, голова не болит, всё в порядке. Лишь на душе как-то тоскливо.

Зачем меня оставили в больнице? А как же экзамены? Я ведь даже не начинала готовиться… А как же то, что в Драгон-Холле есть всё необходимое для таких, как я?

Перевожу взгляд на свою капельницу. Только сейчас понимаю, что хочу пить. Тело и разум — всё словно онемело.

В этот момент дверь в палату отворяется, проливая белый электрический свет. Я знаю, что это не Квент, но словно собака, надеюсь до последнего. До той секунды, пока не узнаю Радиона с подносом еды и воды.

— Как ты, детка?

Так же как и я несколько часов назад, он садится рядом. Ставит поднос на тумбочку и кивает на него.

— Мысли читаешь? — пью с удовольствием. — Как тебе позволили зайти?

— У меня тут… знакомые.

Я поджимаю сухие губы. Ах да, он ведь будущий врач из семьи врачей. Врачей и юристов. Замечательно.

Вспоминаю, как бесцеремонно выгнали Квента и… нисколько не удивляюсь.

— Прости меня, — вздрагиваю из-за нереальности этих слов, — я не хотел напугать тебя. Я злюсь, это правда, но я не хотел, чтобы ты мучилась…

В палате полутьма, я не вижу его так же хорошо, как днём, и не стараюсь. Опасаюсь снова пожалеть, поддаться… чему?

— Я не настолько впечатлительна, это… так что-то.

Ставлю стакан на место. Ди тянет руку, чтобы коснуться моих волос. Сама не знаю почему, но я позволяю. Его прохладные пальцы спускаются ниже и задерживаются на моей щеке. Я касаюсь его запястья и слегка сжимаю.

— Скажи мне, — выдыхаю тихо, — чего ты хочешь от меня?

В его голосе улыбка:

— Я хочу тебя.

Отпускаю его запястье, словно если продолжу касаться, только раззадорю его, только для самой себя подтвержу, что не против.

Сама не понимаю, как так можно.

Квентин сидел в коридоре несколько часов, мать смогла сдвинуть его с места только истерикой.

А я позволяю Ди говорить такое, сидеть так близко, улыбаться.

— Я не верю тебе.

— И как же я смогу доказать? — он слегка отстраняется. — Любовь — это риск.

— Ты убивался совсем недавно. Говорил едва ли не что ненавидишь меня… Разве не всё кончено? Тебе не противно?

— Противно. Но я не могу себя обманывать. Если бы ты только позволила, я бы горы свернул ради тебя. Я бы сделал всё, что ты скажешь. Но я не могу тебя заставить. Даже если ты вдруг окажешься его истинной — что будет тогда? Даже если ты любишь меня, ты будешь с ним. Знаю, что не из-за статуса, не потому что он дракон… Но, — усмешка, — потому что он дракон. Потому что вы будете связаны. И потому что сопротивляться придётся каждый день. А ты… Айрис, ты и так достаточно страдала, чтобы я мог просить тебя об этом.

Я чувствую прилив усталости и ложусь на кровать.

Перед глазами потолок. Молчу. Будто забыла, что уже теперь разговариваю.

Как вдруг приходит холодное, колкое осознание:

— Но ты просишь прямо сейчас.

Он не отвечает. Ну да, всё ведь и так ясно.

— Хочешь, чтобы я была твоей в любом случае.

Он берёт меня за руку. Теперь просто нет сил запрещать.

— Я буду рядом, я буду помогать. Я знаю, что тебе будет плохо. И я не могу предложить ничего равноценного. Но я сделаю всё и даже больше, Айрис. Никто не смел предлагать такое, но я посмею. Истинность-неистинность — кто даст гарантию, что в этом есть хоть доля правды? Я нарушу все правила. Мы… мы можем найти того, кто убил твоих родителей. Мы можем пойти против драконов. Но это… тебе решать. Я не знаю, как доказать свою искренность. Не знаю, что сделать, чтобы ты поверила. Я люблю тебя. С первого дня, как увидел.

Меня бьёт дрожь, его слова впиваются в горло.

Перед глазами проносятся картины, как меня выворачивает наизнанку. Как мне в тысячу раз хуже, чем раньше. А он, Ди, держит за руку.

С каждым мгновением становится всё хуже, температура поднимается, комната перед глазами плывёт.

— Я ведь умру, — срывается с губ.

Если драконы ещё хоть как-то выживают без пары, истинные — нет.

— Я этого не допущу.

Нет сил сказать ему, что мне плохо. Но каким-то образом получается прошептать:

— Я подумаю.

Несколько