Я — сердце злодея (СИ) - Елена Элари

гибель в объятиях крылатого зверя мне противна…

Но когда слёзы сорвались с моих ресниц, Рия отпрянула.

— О, я не могу! — воскликнула она, сама глотая слёзы, то ли от испуга, то ли от сочувствия. — Простите меня, Хели, никак не могу! Но сохраню в тайне вашу просьбу, — и, не закончив распаковывать моё платье из вороха шёлка и бумаг, выскользнула за дверь.

А я даже не успела спросить у неё кое что ещё. Не менее важное… Ведь, если это она помогла ночью убежать от пса — мне чудится, будто голос тот был её… — то можно считать, будто жизнь спасла мне. А значит, я в долгу перед ней.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, у меня получилось взять себя в руки и я, чуть помедлив, сама развернула платье.

От любопытства, только и всего.

Конечно же, оно оказалось не свадебным. И что я только опять себе надумала? Ведь Рия ясно сказала, что пришла снять с меня мерки. А пока, видимо, она подготавливала платье к ужину. О чём-то таком Рия пыталась сказать мне, когда я, погружённая в свои мысли, благополучно всё пропустила мимо ушей.

Нет, так не пойдёт, нужно собраться…

И я, прикрыв глаза, наконец-то действительно успокоилась.

По крайней мере, меня не собираются казнить. Мой редкий яд всё ещё плещется в медальоне, а значит и крупица надежды на победу у меня всё ещё остаётся. И я готова пожертвовать собой ради своего народа в случае чего, в этом уверена, а значит не такая и беда — связать себя узами с крылатым зверем!

Главное — а вот от этой мысли паника вновь охватила меня, и я обняла себя за плечи, унимая дрожь — не позволять Этаро прикасаться ко мне.

Проглотив ком в горле, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и непрошеных, ещё более страшных для меня чувств, когда думаю об этом, я решила получше рассмотреть платье. А может даже вернуть обратно служанку. Как-то сгладить наш недавний разговор…

Платье оказалось золотого, а не горчичного, как подумалось мне из-за прозрачного чехла, цвета. Расшитое хрусталём так, чтобы при каждом движении на нём разбегались волны света и бликов. Довольно простое по крою, но пышное и дорогое. Несравнимое с тем, что уже было надето на мне.

Стыдно признаться, но на долю секунды меня охватило нечто наподобие азарта. Будто я собирала на лугу букет, и каждый цветок был краше предыдущего и то предчувствие, каким же будет следующий и желание сорвать и его тоже, очень напоминало то, что я испытывала теперь.

Детское, странное сравнение, но на ум больше ничего не шло.

В дверь постучали, когда я почти поддалась порыву примерить его и покрасоваться перед зеркалом. И я, вздрогнув, спешно вернула платье в чехол, втайне радуясь, что это, должно быть, вернулась Рия.

— Да, войдите, — отозвалась я, отбежав от зеркала и остановившись у окна, будто не сражалась только что с соблазном и собственной совестью, а раздумывала, не выйти ли на балкон.

— Это я, госпожа…

В комнату вошёл Амил, держа перед собой поднос с какими-то инструментами и склянками.

Я тут же сделалась будто каменной, не зная, чего ожидать, и рада ли видеть его.

Пусть он из меларий, а иллюзий на его счёт я уже не испытывала — он, как и Этаро, мне не друг.

— Всё хорошо? — помрачнел он, окидывая меня внимательным взглядом. — Госпожа, — ему, похоже, было непривычно и сложновато обращаться ко мне таким образом, — если что-то не так, вы можете сказать.

— Давай без формальностей, прошу, — почти простонала я, чувствуя, как усталость и гнетущее настроение вновь охватывает моё сердце.

Он будто хотел усмехнуться, но сдержался. Подошёл ко мне и на подоконнике расставил свои вещи.

— Я решил дать тебе лекарство, чтобы ты не так быстро теряла силы и чувствовала себя лучше, — промолвил Амил, дробя в маленькой ступке какие-то гранулы и растворяя полученный порошок в некой жидкости из синего сосуда. — Всё-таки ты ещё болеешь. А операцию хорошо бы провести, как минимум за неделю до свадьбы.

— Какую ещё операцию? — отступила я от него, так и не приняв из руки лекаря протянутое мне лекарство.

Глава 9.3

В дверь постучали вновь, не давая ему ответить. Только на этот раз моего разрешения не дождались и вошли без него. Рия с опаской взглянула на меня, затем перевела смущённый и обожающий взгляд на лекаря и закусила губу, сдерживая непрошеную улыбку.

— Ты что-то хотела? — холодно вопросил у неё Амил.

И та, будто ища во мне поддержки, подошла ближе и поклонилась.

Мне до этого ещё никто не кланялся. Неприятное и смущающее чувство…

— Госпожа, простите, но я не должна была уходить. Позвольте мне закончить приготовления. Вы должны будете скоро встретиться с властелином, а мне поручено до этого показать вам замок.

— Ты, — вместо меня ответил ей Амил, — не видишь, что мы заняты?

Но Рия, видимо, решила быть смелее и упорнее. И пусть я заметила, как подрагивают её сжатые в кулачки руки, она ответила ему без запинки:

— Вы лекарство пришли ей дать, а мне нужно проверить, как сидит платье, расчесать госпоже волосы, подобрать украшения, устроить прогулку по замку. Вы ещё долго будете здесь?

Я про себя усмехнулась. Наверняка же ей на самом деле хочется, чтобы он задержался! Но всё же я испытала благодарность. Быть может, в лице Рии я всё же смогу обрести здесь союзника и друга…

Амил плотно сжал губы и оставил пузырёк с лекарством рядом со мной на подоконнике.

— Не долго, — направился он к выходу, на ходу бросая мне: — Принять это надо сразу же после изготовления, не медли.

И я решила послушаться. Но прежде чем за ним закрылась дверь, а губ моих коснулась мутная, пахнущая мятой жидкость, я вдогонку повторила вопрос:

— Какая операция?

Амил замер у выхода. Ответил он мне, не оборачиваясь:

— Твои уши… Лучше, чтобы людям не так явно бросалось в глаза твоё происхождение.

Я тут же закрыла их ладонями.

Рия в страхе ахнула, округляя и без того большие глаза.

— Как можно? — первой обрела она голос.

Но лекарь уже вышел из комнаты.

— Хель, — попыталась она меня успокоить, — это какое-то недоразумение…

— Скорее всего, нет, — покачала головой. — А я ещё думала, как Этаро обезопасит себя от излишнего любопытства людей и слухов! Оказывается, самым лёгким способом. Он решил забрать у меня всё.

Рия побледнела, будто и ей передалась часть моего гнева и ужаса.

Но сказала она то,