Путинбург - Федор Галич

и я вдруг неожиданно «вспомню», что я не настоящий, а внебрачный сын этого мужчины, приехавший поступать из Костромской области в музыкальный колледж имени Мусоргского. А пока, мне нужно продолжать «косить» под невменяемого, — твёрдо решил Владимир и, скорчив на лице несчастное выражение, медленно приподнял веки.

— Вовочка! Сынок! Тебе лучше? Ты можешь объяснить нам с мамой, что с тобой происходит? Почему ты бредишь о какой-то «грымзе» и не хочешь признавать родную мать? — спросил отец, поглаживая Владимира по руке. Женщина сидела на коленях рядом с отцом и, молча, вытирала капающие из глаз слёзы.

— Хорошо, я вам скажу. Только не перебивайте меня, пожалуйста, мне очень трудно говорить, — попросил затаившихся родителей Владимир и громко сглотнул слюнку. — Я всю жизнь мечтал сниматься в кино, а не участвовать в звёздных войнах. Поэтому, вместо учёбы в Военно-космическом кадетском корпусе Петра Великого я тайно, чтобы вас не расстраивать, посещал актёрские курсы.

После этих слов у отца нервно задёргалось веко над глазом. Но Владимира это не остановило и он продолжил «каяться»:

— Сегодня на занятиях мы репетировали костюмированную сценку из спектакля «Путин в октябре», а когда объявили обеденный перерыв, я решил не тратить времени на переодевания и не разгримировываясь сбегать в ближайший супермаркет за какой-нибудь съедобной смесью. На улице ко мне пристали какие-то гопники и, ударив меня по голове чем-то тяжёлым, забрали все мои деньги вместе с ключом от квартиры, банковскими карточками и средствами связи.

На этих словах ахнула уже женщина.

— Когда я очнулся, я ничего не мог вспомнить: кто я, где я живу, и как меня зовут. Видимо, ноги сами меня привели сюда на внутреннем «автопилоте», по зрительной памяти, — слабым голосом, медленно выдавливая из себя каждое слово, чтобы успевать придумывать на ходу дальнейшие события, объяснил родителям причины столь глубоких провалов в памяти Владимир и, переведя плавно мутный взгляд с отца на женщину, добавил:

— Прости меня, мама, за моё временное помешательство, выраженное в моём, столь жестоком, непризнании тебя. Я ни в коем случае не должен забывать своих родителей, даже по независящим от меня, уважительным причинам. А ты, отец, прости меня за то, что я не оправдал твоих надежд — «увидеть сына в мундире генерала Космических Сил России». И прошу вас, пожалуйста, не настаивайте на моём возвращении в Военно-космический кадетский корпус Петра Великого. Позвольте мне исполнить свою мечту и сняться хотя бы в каком-нибудь замызганном телесериале, пусть даже в роли холуя, произносившего в каждой серии всего лишь одну и ту же фразу: «КУШАТЬ ПОДАНО!»

Расчувствовавшаяся, от того, что её, наконец, признали, мать, всхлипнула и чтобы не забрызгать сына новой порцией слёз, удалилась в ванную комнату.

— Тебе нужно отдохнуть и немного поспать, — предложил отец, заметно нахмурившись. — Давай временно отложим обсуждение столь серьёзных и жизненно важных вопросов и вернёмся к ним чуточку попозже. А пока, наберись сил и ни о чём не думай. Пусть в твоей головушке всё уляжется на свои места. А там и разберёмся с твоими мечтами и карьерами.

Оставшись в одиночестве и покое, Владимир последовал мудрому совету отца и, отвернувшись к стенке, уснул.

Покемарив пару часиков, он открыл заспанные глаза и даже не сразу понял, спросонья, где он находится. Прямо над ним, вместо натяжного потолка был натянут видеоэкран, на котором транслировалось голубое небо. По небу плыли красивые и густые облака, медленно трансформируясь в разные фигуры, рождая в голове Владимира интересные образы. Картинка была настолько реалистична, что складывалось впечатление, будто потолка вообще не существовало, и Владимир лежал на диване под открытым небом. Белоснежные однотонные стены были украшены интересными картинами с эффектом «обмана зрения», на которых человек видит сначала одно, а присмотревшись, обнаруживает совсем другое. Пол с подогревом был сделан из плотного силиконового покрытия с небольшими, мягкими выпуклостями, которые приятно массировали стопы жильцов при ходьбе. Из немногочисленной мебели в гостиной, кроме дивана, стоял комод, журнальный столик, два кресла, музыкальный синтезатор, электронный камин с потрескивающим в нём трёхмерным огнём, такой же электронный аквариум с грациозно «плавающими» в нём маленькими, но безумно красивыми Русалочками. Напротив дивана, на стене, висела большая и плоская телевизионная плазма, а окно было зашторено солнцезащитными жалюзи, перерабатывающими солнечную энергию — в электрическую.

— Да-а-а. С поступлением в музыкальный колледж имени Мусоргского я погорячился, — подумал Владимир, бросив взгляд на клавишный синтезатор. — Ещё чего доброго попросят родители помузицировать, а я, кроме «собачьего вальса», ничего играть не умею. Вот это будет конфуз, так конфуз. Надо будет подобрать для моей «легенды» какое-нибудь другое, более бездарное учебное заведение, нежели музыкальный колледж.

— Сынок, ты уже выспался? — вдруг раздался отцовский голос из угловых комнатных динамиков. От неожиданности Владимир вздрогнул и стал озираться по сторонам. — Вижу, что ты уже не спишь. Сейчас мы с мамой придём к тебе, — предупредил отец и отключил громкую связь.

Через минуту в гостиную вошли новоявленные родители Владимира и, улыбнувшись, присели к нему на краешек дивана.

— Ну что, «орёл», как спалось? — спросила Владимира мама, но уже как-то по-доброму, по-домашнему тепло и, склонившись над сыном, поцеловала его в лоб. — Я тут тебе принесла чистую одежду, горячее влажное полотенце и расчёску. Тебе, наверное, хочется привести себя в порядок, переодеться, отмыться, причесаться и чем-нибудь подкрепиться? — предположила добрая женщина и положила возле Владимира стопку с приятно пахнущей одеждой.

— Мам, ты просто читаешь мои мысли. Я очень сильно проголодался, но ещё больше я хочу поскорее снять с себя эти затхлые тряпки, — обрадовался Владимир, обтёр влажным полотенцем лицо, руки и приступил к процедуре переодевания. — Я пока плёлся в таком виде по улице домой, на меня люди смотрели, как на бездомного бомжа, и даже намеревались подать мне милостыню.

— Не расстраивайся, сынок. Сегодня мы сообщим об этих подонках в полицию, и их обязательно найдут вместе с твоими вещами, — решительно заявил отец и грозно помахал кулаком в воздухе.

— Не надо, пап, — отмахнулся рукой Владимир, натягивая на себя спортивный комбинезон с капюшоном, похожий на водолазный гидрокостюм. — Они напали на меня так внезапно, что я даже не успел их запомнить. И даже если я их вспомню, их найдут и посадят в тюрьму, моей голове от этого легче не будет, а вот на жопу себе мы можем найти много новых проблем. Во-первых, нет никаких гарантий, что этим ублюдкам дадут реальные сроки, а не условные. И когда они окажутся на свободе, не факт, что им не захочется свести со мной счёты. А во-вторых, нас будут таскать по судам и