Лиза Смит - Фантом

Голос Елены задрожал. "Бонни, Стражи сказали нам, что вампиры не живут после смерти. В любом смысле этого слова. Дэймон умер." Стефан потянулся и взял ее за руку, глаза тревожно смотрели.

Бонни почувствовала резкий укол сострадания к ним обоим. Ей было жаль, что упомянула Дэймона, но она была не в состоянии остановить себя. Мысль, что он, возможно, наблюдает за ними, вспыльчивый и насмешливый но, в конечном счете, добрый, ненадолго сняла груз с ее сердца. Сейчас эта тяжесть свалилась на нее снова.

"Ну", сказала она медлительно, "тогда я не имею ни малейшего представления, кто мог бы предупредить нас. Ну кто еще?"

Все качали головами, сбитые с толку. "Кто еще знает про нас теперь, у кого есть такая сила?" спросил Мэтт.

"Стражи?"- произнесла Бонни с сомнением.

Но Елена покачала головой быстрым убедительным движением, взмахнув светлыми волосами. "Это не они"-, сказала она.

"Последняя вещь, которую они бы сделали, это послали сообщение в крови. В их стиле больше видения. И я очень уверена, что Стражи умыли свои руки, когда они вернули нас сюда."

Миссис Флауэрс сцепила пальцы на колене. "Значит, возможно, есть кто-то незнакомый, приглядывающий за вами и предупреждающий об опасности заранее."

Мэтт сидел, словно аршин проглотил, на одном из изящных стульев миссис Флауэрс, и стул тревожно заскрипел, когда он наклонился вперед. "Гм,"- сказал он. "Я думаю, лучше спросить, что вызывает эту опасность?"

Г-жа Флауэрс всплеснула маленькими морщинистыми руками. "Ты совершенно прав. Давайте рассматривать варианты. С одной стороны, это может быть предупреждение о том, что произойдет. Шарф Селии - не возражаете, если я буду звать Вас Селия, не так ли, дорогая?" Селия, все еще выглядя контуженной, покачала головой. "Хорошо. Шарф Селии мог попасть в двери поезда по естественной случайности. Простите, что я так говорю, но эти длинные, эффектные шарфы могут быть очень опасны. Танцовщица Айседора Дункан была убита именно таким образом, когда ее шарф попал в колесо автомобиля много лет назад. Может быть, тот, кто послал сообщение, просто поднял флаг для Селии - будь осторожной, или для всех вас, чтобы заботились о ней. Возможно, Мередит просто нужно быть осторожной в течение ближайших нескольких дней."

"Хотя Вы так не думаете, да?"- спросила Мередит напрямик.

Г-жа Флауэрс вздохнула. "Во всем этом я чувствую что-то весьма недоброжелательное. Я думаю, если кто-то хотел предупредить вас о возможности несчастных случаев, они мог бы найти способ получше, чем кровавые письмена. Оба имени появились в результате довольно жестоких событий, правильно? Бонни поранила себя, а Стефан разорвал шарф на шее Селии?"

Мередит кивнула.

С тревогой во взгляде г-жа Флауэрс продолжила. "И, конечно, другая вероятность состоит в том, что появление имен злонамеренно само по себе. Возможно, появление имен - это важнейший компонент или способ для выбора цели какого-то заклинания, предупреждающего об опасности."

Стефан нахмурился. "Вы говорите о темной магии, не так ли?"

Миссис Флауэрс напрямую встретилась с ним взглядом. "Боюсь, что так. Стефан, ты самый старший и самый опытный из нас, само собой. Я никогда не слышала ни о чем подобном, а ты?"

Бонни немного удивилась. Конечно, она знала, что Стефан был намного старше даже миссис Флауэрс - в конце концов, он жил до электричества, водопровода, автомобилей и всего, что они считали само собой разумеющимся в современном мире, тогда как миссис Флауэрс возможно было около семидесяти. Но тем не менее, легко забывалось о том, как долго жил Стефан. Он выглядел так же, как и любой другой восемнадцатилетний, кроме того, что был исключительно красив. Предательская мысль мелькнула в глубине ее сознания, как-то она уже задумывалась: как Елене всегда достаются самые красивые парни?

Стефан потряс головой. "Ни о чем подобном, нет. Но я думаю, вы правы, что это может быть темной магией. Может, если бы Вы поговорили со своей матерью об этом. . ."

Селия, которая начала проявлять больший интерес к тому, что происходит, посмотрела на Аларика вопросительно.

Затем она бросила взгляд в сторону двери, как будто ожидая столетнюю старушку, забредшую сюда. Бонни хихикнула про себя, несмотря на всю серьезность ситуации.

Они все считали весьма прозаичными частые беседы миссис Флауэрс с призраком ее матери, и никто из них даже не моргнул, когда миссис Флауэрс уставилась в пустоту и начала быстро бормотать, поднимая брови, всматриваясь в пустое пространство, будто кто-то невидимый говорил с ней. Но для Селии это должно было казаться довольно странным.

"Да",- сказала миссис Флауэрс, возвращая свое внимание к ним. "Мама говорит, что действительно что-то темное будоражит Феллс-черч. Но",- она развела руками,- "она не может сказать, какую форму оно принимает. Она просто предупреждает нас быть осторожными. В любом случае, она чувствует, что это подобно смерти."

Стефан и Мередит нахмурились, воспринимая это. Аларик шептал Селии, вероятно объясняя, что происходит. Мэтт склонил голову.

Елена подскочила, уже думая под другим углом. "Бонни, а ты что?"- спросила она.

"А?" переспросила Бонни. Потом она поняла, что Елена имеет в виду. "Нет. Ну-у. Я не собираюсь ничего знать, о чем мать миссис Флауэрс не знает."

Елена просто посмотрела на нее и Бонни вздохнула. Это было важно, в конце концов. Имя Мередит было следующим, и если есть одна вещь, которая была правдой, так это то, что она, и Мередит и Елена в ответе друг за друга. Всегда.

"Хорошо," сказала она неохотно. "Я посмотрю, смогу ли я узнать что-нибудь еще. Можешь зажечь свечи?"

"Что теперь?"- Селия спросила в замешательстве.

"Бонни - ясновидящая,"- просто обяснила Елена.

"Обворожительно"-, сказала Селия звонко, но глаза, равнодушные и недоверчивые, скользнули мимо Бонни.

Ну, как бы ни было. Бонни не волнует, что она думала. Она могла предположить, что Бонни притворяется или сошла с ума, если она захочет, то она увидит, что произойдет в конце концов. Елена перенесла свечу с камина, зажгла ее, и поставила на кофейный столик.

Бонни сглотнула, облизала губы, которые вдруг пересохли, и попыталась сосредоточиться на пламени свечи. Хотя практики у нее было с избытком, ей не нравилось делать это, не нравилось ощущение потери себя, если бы она скользнула под воду.

Пламя мерцало и становилось все светлее. Будто расширяясь и заполняя поле зрения Бонни. Все, что она видела, это пламя.

"Я знаю, кто ты", холодный, грубый голос вдруг зарычал ей в ухо, и Бонни дрогнула. Она ненавидела голоса, иногда тихие, как будто они приходили из телепередачи вдалеке, иногда прямо рядом с ней, как этот. Ей как-то всегда удавалось забывать о них, пока в следующий раз она не начинала впадать в транс.