Пленник темной феи. Муж темной феи (СИ) - Жнец Анна

Стоя рядом с отцовским троном, принц то и дело украдкой вытирал выступающую на лбу испарину. Сквозь распахнутые двери в зал все прибывали и прибывали эльфы. Мужчины в светлых камзолах, расшитых либо серебром, либо золотом. Девы в роскошных струящихся платьях, будто сотканных из лунного света или сияния солнца. Под легкую музыку арф и журчание фонтанов гости кланялись владыке и занимали места вдоль увитых лианами стен. Получался живой коридор, ведущий от дверей к трону. Скоро по этому коридору должна будет пройти Эйлис. Когда все соберутся, мастер церемоний представит ее королю и придворным.

В предвкушении этого радостного события Дорн и нервничал. Воротник его богато украшенного камзола сжимал горло удавкой. На щеках пылал предательский румянец.

Вечер только начался, а принц уже успел уловить обрывки чужого разговора, в котором обсуждался моральный облик его будущей жены.

Проклятые сплетники! Они и по внешности Эйлис прошлись, хотя ни разу не видели темных фей вживую. Все почему-то ожидали узреть рядом с Дорном рогатое чудовище, словно он был каким-то извращенцем, предпочитающим уродство красоте.

Дураки!

Сейчас Эйлис войдет в зал — и все ахнут, ослепленные ее прелестью. Любимая обещала выглядеть эффектно.

Наконец все гости были в сборе. Музыка чуть стихла, и голос мастера церемоний эхом прокатился над головами присутствующих:

— Госпожа Эйлис из Заколдованного леса!

Дорн напрягся. Даже сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

По толпе пробежал возбужденный гул. Эльфы с любопытством вытягивали шеи, глядя в сторону закрытых дверей.

Двери продолжали оставаться закрытыми.

Тогда мастер церемоний, занервничав, повторил:

— Госпожа Эйлис из Заколдованного леса!

Но ничего не произошло.

Гул, доносящийся из толпы, усилился.

— И где же твоя красавица? — наклонился к Дорну отец. — Опаздывать на прием к королю — высшая форма хамства.

Принц судорожно сглотнул и снова посмотрел на двери.

Вдруг они распахнулись.

— Госпожа Эйлис из Заколдованного леса, — радостно проблеял мастер церемоний, промокнув лоб платком: долгожданная гостья наконец явилась на бал.

Нежная мелодия арфы наполнила зал, но тут же ее покромсало яростным, пронзительным ревом труб. Зловеще и мрачно зазвучал орган, хотя никакого органа в помещении не было. Все до единой свечи и магические лампы под потолком погасли. Не успели эльфы испуганно ахнуть, как из распахнутых дверей хлынул красный демонический свет. В этом кровавом свете на фоне прямоугольника входа возникла черная фигура с крыльями и огромными закрученными рогами.

«Темная фея, темная фея», — в ужасе зашептались в толпе.

— Возлюбленный жених, — раздался вкрадчивый голос с дребезжащими нотками. Голос скрипел, как сухие дубы под порывами ветра, и мог принадлежать только дряхлой старухе. — Мой любимый. Я иду к тебе.

В зал ступила женщина, сморщенная, как старая слива, с большим крючковатым носом, с горящими алым огнем глазами. Волосы ее были седы, сухая рука сжимала трость и напоминала лапу хищной птицы. Голову венчали устрашающие рога. Медленной старческой походкой она двигалась по живому коридору в сторону трона, и в потрясенной тишине звонко раздавался цокот ее копыт.

Дорн ошеломленно хлопал глазами, наблюдая за приближением своей невесты.

— Это твоя красавица с необычной внешностью? — донесся до него язвительный голос короля.

— Прошу простить меня, Ваше Величество, — вдруг остановилась Эйлис на середине пути и обнажила в оскале акульи зубы. — Я опоздала, ибо слишком увлеклась трапезой: откусывала головы летучим мышам. А потом меня задержали пауки. Такие хрустящие, такие вкусные.

Фея подняла руку с острыми изогнутыми когтями.

— Ваши местные мыши и пауки просто муа! — она смачно поцеловала сложенные горстью пальцы. — Слышала, у вас и голубятня есть?

Несчастный шокированный король что-то неразборчиво промычал и вцепился в подлокотники трона, словно боялся, что его сейчас схватят, отдерут от сиденья и утащат в загробный мир.

— Возлюбленный, — повернулась уродливая старуха к принцу, — я оставила нашего ребенка в спальне. Крысы за ним присмотрят.

Дорн мысленно покачал головой. К счастью, он знал, что перед балом последить за Арвином позвали служанку.

Ну, Эйлис! Ну, проказница!

— Что милок, потрясем старыми костями? — подмигнуло ему рогатое чудовище и с игривым видом взмахнуло клюкой, приглашая принца на танец.

Мелодия, и без того не слишком приятная, стала еще более дикой и режущей слух. Какой-то безумный хаотичный набор звуков. Музыкальная вакханалия.

Наслаждаясь произведенным эффектом, Эйлис смотрела на будущего супруга с вызовом, а тот вдруг весело ухмыльнулся, сбежал с помоста, на котором стоял трон, и закружил крылатую старуху в вальсе. На глазах у сотен ошеломленных гостей они парили по залу — прекрасный молодой блондин и высохшая, сгорбленная развалина с седыми космами. Кружились и кружились в потоке зловещего алого света, лившегося из распахнутых дверей. Все глазели на них с раскрытыми ртами, слишком потрясенные, чтобы шептаться. Наконец музыка стихла, красное мерцание рассеялось, и зажглись обычные лампы под потолком.

В центре зала в объятиях Дорна застыла белокурая девушка редкой красоты.

* * *

— Я думаю, что она на самом деле старуха, а ее прекрасное личико — это иллюзия. Гадкая чужеземная ведьма. Задурила нашему принцу го…

Бах!

Раздался хлопок, и на миг стройную эльфийку, шептавшуюся с товарками за вазой с цветами, заволокло дымом. Когда сизые клубы рассеялись, сплетница попыталась продолжить разговор:

— Б-б-бе-э-э-э, б-бе-э-э-э.

— Эйлис, — нахмурился Дорн, озадаченно оглядывая богато украшенный зал, — откуда на балу взялось так много овец и коз?

Мимо него, хлопая крыльями и кудахча, пронеслась стайка пестрых куриц.

— Даже не представляю, — с хитрой улыбкой пожала плечами фея. — Думаю, об этом стоит спросить у организаторов.

Заиграла музыка. С огромным удовольствием принц вывел свою спутницу на середину зала и закружил в танце. В своем нежно-зеленом платье Эйлис была ослепительно хороша, а от ее прекрасной улыбки замирало сердце. Когда фея улыбалась, кто-то, быть может, видел ее слишком острые хищные зубки, а Дорн — милые ямочки на щеках. Его невеста была идеальна.

Идеальна во всем, кроме одного.

— Ауч.

За два часа непрерывных танцев она отдавила ему все ноги.

Наверное, в Заколдованном лесу редко устраивали званые вечера с музыкой и вальсами.

— Эйлис, давай я научу тебя двигаться в такт мелодии.

— Зачем, милый? Меня все устраивает.

— Видишь ли, дорогая, мне слегка очень больно.

— Это сладкая боль, любимый.

Она назвала его… любимый?

Он так и замер в центре зала с улыбкой до ушей.

Любимый! Он — любимый!

— Ох, знаешь, милый Дорн, приглашу-ка я на танец будущего свекра. Только обувь сменю.

Пока принц пребывал в счастливой прострации после ее слов, Эйлис приподняла подол длинного платья, и ее невесомые тапочки без каблуков превратились в тяжелые, громоздкие туфли на острых шпильках.

— Отец! — с детской непосредственностью фея принялась махать королю через весь зал. — Отец! Папа, куда же вы? Не прячьтесь за трон, я вас вижу и хочу пригласить на танец.

Острые, как шпаги, каблучки зацокали по плитке пола.

Принц взглянул на родителя с сочувствием и поморщился, разминая гудящие стопы. Кружиться с Эйлис в вальсе было приятно, но весьма болезненно.

Ближе к дверям вдоль увитых лианами стен выстроились в ряд несколько стульев с позолоченными ножками. К ним Дорн и направился, слегка прихрамывая.

Внезапно на его пути нарисовалась Лоралэя, девица, которой до встречи с Эйлис он оказывал знаки внимания.

С грацией дикой кошки Лоралэя двигалась прямо на него, ловко огибая танцующие пары. На губах ее играла чувственная улыбка. На лице читалось решительное и самоуверенное выражение.