Лавка магических сладостей госпожи Солары - Анна Алора

– А она ведь хотела, да что там… Рвалась в лавку-то, – задумчиво сказала девушка. – Меня тогда будто  толкнул кто, сразу в дверях встала. И ведь даже в голову не пришло, что поступаю невежливо в общем-то…

Аникеюшка даже засияла вся и пухлые щечки ее покрылись румянцем:

– Вот, – наставительно подняла она палец, – вот она, магия-то. Стало быть, настоящая у нас хозяйка-то, – она покосилась на сконфуженного Боровичка, внимающего Тане.

– Только настоящая хозяйка так поступить может. Она только знает, она чувствует, что в лавку-то магическую, волшебную вход посторонним закрыт.

Иначе духовочки такого напекут, что выбрасывать придется.

Таня подняла бровь:

– Странная тут у вас магия-то. Духовка печет себе и печет. Как может на нее повлиять, если зайдет кто? Пирог-то внутри? – она недоуменно качнула головой.

Вот сердцем она чувствовала, что права Аникеюшка, но понимать толком не понимала.

– Ну дык как же, – забасил, не выдержав, Боровичек. – Принесет в магическое пространство искажений своих, исправлять замучаешься, – он покосился на Аникеюшку. Та только головой кивнула.

– Ведь знаешь же, что готовить нужно только в хорошем настроении иль не? – он глянул на Таню, сдвинув шляпку на бок, отчего стал походить на белый гриб еще больше. Такой вот боровик с голубыми как небо глазами.

Таня невольно улыбнулась и пожала плечами. Ну, она что-то там слышала про эмоции. Но тут же нахмурилась. А ведь и правда. Таня и сама бралась печь только в хорошем настроении. Правда, не всегда. Ой, не всегда. Бывали в ее жизни моменты, когда она таким образом как раз поднимала себе настроение.

Бывало, придет вечером в пятницу и без сил бросится на диван. Вот просто свалится.  А перед глазами вдруг нарисуется только что вынутый из духовки, сделанный на скорую руку рассыпчатый пирог с творогом.

Настроение тогда чудесным образом поднимается и Таня улыбается. Улыбается, поднимается и принимается за готовку.

Стоп.

Получается, она всегда готовила только в хорошем настроении?

Таня заулыбалась:

– Похоже, знаю. Ведь только тогда получается действительно вкусно.

– И не просто вкусно, – забасил довольный Боровичок, – а еще и полезно, вот, – домовой умолк и степенно кивнул.

– Посторонних не пускать никак не можно, хозяйка. Ауру портят. И чисть ее потом, чисть,– пожаловалась Аникеюшка. – Вот ты и почувствовала. Сама, сердцем своим. Так что наша ты, наша хозяюшка.

– А как звать-то тебя-величать? – вдруг спохватилась домовушка. – Али Соларой можно?

Таня вздохнула и призадумалась.

Вот как бы ей хотелось, что Таней ее тут звали. Но нет. Путаница одна будет. Она и сама уж путаться начинает.

– Звать-то меня Таней, – задумчиво сказала девушка и перекинула косу с одного плеча на другое.

– Как же называть станете… А вот сами мне и скажите! – решительно добавила она.

Аникеюшка прищурилась и взглянула на задумавшегося Боровичка. Минуту, не больше, они глядели друг на друга и будто разговаривали.

Потом согласно кивнули друг другу и Аникеюшка вздохнула:

– А ведь не простой вопрос твой, хозяюшка. Ох и непростой. В замешательстве мы с Боровичком большом. Да вот удумали, что лучше всего будем звать тебя просто - хозяйка.

Оно ведь как?

Теперь ты настоящая хозяйка  этой лавки. И мы вот с Боровичком, – она опять покосилась на супруга, а тот развел руками, – признали тебя.

А то ведь… – замялась Аникеюшка, – коли Соларушка-то возвертается?

Нет, оно лучше просто - Хозяйка.

Таня задумалась на мгновенье и кивнула головой:

– Хозяйка так хозяйка. Подойдет.

Глава 17

Тут ее взгляд упал на стоящий на столе медовик. Парадно упакованный, обвязанный с трудом добытой ленточкой. Тортик, за которым никто не пришел. И хоть Таня оказалась хозяйкой лавки только сегодня, а почуяла девушка неладное.

– Аникеюшка, скажи-ка ты мне, будь ласкова, – протянула Таня и встала наконец на ноги. Освоилась, похоже, с новыми знакомцами. Домовые, надо же! И в голову бы Тане никогда не пришло, что такие существа действительно бывают. Ну, да то мир другой, магический. В нем почему бы и не быть?

– Что, хозяйка? – домовушка внимательно на нее посмотрела и глаза ее будто подернулись пеленой.

– Видишь, медовик на столе?

– Как не видать. Стоит, красуется. Да еще ленточкой перевязан! – Аникеюшка цокнула языком и вспорхнула на край стола.

Вот тебе раз… Таня ахнула. Такая плотненькая, пухленькая, а на тебе.

Домовушка усмехнулась:

– Ты не смотри, хозяйка, на вид мой. Мы ж нечисть. Весу в нас и виду, считай, не имеется. Вот какой я тебе кажусь? – Аникеюшка сверкнула глазками и с улыбкой посмотрела на Таню.

– Ну, ты такая маленькая. Плотненькая, в платочке банданой повязанной. В юбке сборчатой. Румяная да улыбчивая, – принялась Таня описывать ее образ.

Домовушка довольно улыбнулась:

– Надо же, как хорошо я получилась у тебя. Прямо самой нравится, – Аникеюшка оглядела себя, пригладила платочек и вздохнула. – Да вот только нету у меня ни формы, ни образа. Нечисть мы. Вот какой нас хозяйка представит, такие мы ей и являемся.

Таня непонимающе на нее посмотрела:

– Как это, представит?

– Ну как, как. Из головы хозяйском мы образ свой берем, – наставительно сказала Аникеюшка. – Ох, молодость, молодость…

Таня задумалась и просветлела. Выходит, она сама создала этих домовых? Ну да. Книжки же читала, фильмы смотрела. Вот и получилось то, что получилось. Правда, Таню несколько смущала бандана на голове Аникеюшки. Вроде порядочным домовушкам положено платочек под подбородком повязывать. Перед глазами вдруг встала бабуля. А, вот в чем дело-то. Бабуля ведь точно также повязывала косынку, когда на огороде работала. Правда, тогда никто и не думал называть такой способ “банданой”. Таня даже головой покачала. Вот работает как память-то.

– Ах и знатно ты, хозяйка, придумала! Ах и знатно. Вот что значит, из другого мира-то пришла. Красиво как повязано да и нести-то ведь удобней, – прицокнула Аникеюшка, любуясь упакованным медовиком.

Таня зарумянилась. Нечисть не нечисть, а помощники какие. И похвала приятна, чего и говорить.

– Ой, да что это я, – встрепенулась домовушка, – что ты спросить-то хотела?

Таня и сама спохватилась:

– Скажи, а что Солара делала, когда за заказом не приходили?

Аникеюшка нахмурилась и откуда не возьмись на ее лице вдруг появились морщинки:

– Так не было такого, хозяйка! Не